Самозванка. Кромешник

Опустившись на столец, Адалин мрачно растёр шею под волосами. Нет, кем-кем, а полудурком Хэминд, змея подковёрная, был в последнюю очередь. Сребролюбивый изверг и палач, дивное сокровище в волшебном сундучке Её Величества. Достойный наследник Эйлэйва Проворного по прозвищу Выскочка, затесавшегося в число вельмож Розы по какому-то чудовищному недосмотру.

К Высоким Семьям Тэрглоффов относили лишь последние полтора поколения, что, по меркам долины Олвадарани, неприлично мало.

Фладэрик излишней приверженностью идеалам навьей породы не страдал, коронных аристократов по большей части презирая.

Но и с методами Проворного, скользкого, что маринованный маслёнок, мириться не научился. Хэминд, здорово напоминая батюшку, шагнул дальше. И вывел придворные козни на новый, астрономический размахом и геологический областью залегания, уровень.

– Меня допрашивали на предмет контактов с некими личностями, улизнувшими из Северных Башен, – поведал Сейран тихо. – Ну, и в отношении высказываний, имевших место, Князь весть, где и в чьём присутствии.

– То есть, свидетельств тебе не предъявили?

– Пока нет, – Милэдон осклабился, скосив глянцевитые глаза. – Приберегает на крайний случай… стервь дальновидная.

– А ты стал осмотрительнее в подборе эпитетов, – заметил Упырь с усмешкой.

Командир наградил Адалина укоризненным взором.

– Сам попробуй, – предложил Милэдон сварливо, но обиду проворно проглотил, прекрасно сознавая виновника произошедшего. – Прав ты, зараза злоречивая. Надо было раньше озаботиться.

– Я так понимаю, истязает тебя Хэминд из любви к искусству, – предположил Фладэрик.

– Кроме языка беспутного вменить нечего. А подозрений, несмотря на канцлеровы происки, для приговора Благородному пока маловато.

– Тэрглофф жаждет изобличить тебя, – прикрыв веки, вяло вздохнул командир. – Заговор, измена, подрыв устоев.

– Да хоть бражничество с волколаками, – усмехнулся Адалин. – Крыса пока перебьётся.

– Шальная самоуверенность, – протянул с нежностью Милэдон. – Фладэрик, не мне тебя осторожности учить.

Но теперь я боюсь. За Тэарвин, за семью. За тебя, дуралея!

– Хорошо, – кивнул тот, решительно прихлопнув по коленям. – Значит, идею мою оценишь.

– Излагай, – приподнялся под шкурой Сейран, игнорируя зловещий хруст суставов.

– Тебя волнует благополучие родни и сохранность домена, – потирая подбородок, обстоятельно начал Фладэрик. – При этом, ты, разумеется, понимаешь, что отвертеться от обвинений в оскорбительных речах, монаршее достоинство уязвивших, не получится.