Всё летит в бездну

— Скоро дойдём и до этого, — обещает король. — Так вот, я вырубил яйцо изо льда, в котором оно хранилось, и взял домой. И в тепле из него вдруг появилась Грызельда!

— Кто же она такая? — немного нервно спрашивает Гилберт.

— Очень красивая! — с долей восхищения отвечает король. — Тоже похожа на стекло, голубое с розовым, местами прозрачная, много лапок. Но вот беда...

Тут король останавливается и кладёт ладошку на стену. Сперва я думаю, он хочет открыть ещё один проход, но нет. Он на что-то указывает.

Приглядевшись, мы видим неширокую дыру, уходящую в глубину. Рука в неё, пожалуй, не пролезет.

— Грызельда питается почвой, — сообщает король. — Сперва я не видел в том большой беды — ведь здесь полно камней, которые я ей притаскивал.

Он отправляется дальше, и мы идём следом.

— Но со временем оказалось, что ей этого недостаточно. Вот тут, например, она сорвалась с моего плеча и убежала в стену. Проела проход, как настоящий маленький норятель, — в голосе короля слышится даже некоторая гордость.

— Она возвращалась на свист.

— Я всё ещё не понимаю, что в этом такого страшного и как это может быть связано с нашим похищением, — ворчу я.

— А вот, — и король опять указывает на стену. Тут, даже особо не приглядываясь, я вижу большую дыру, в которую легко пройдёт нога. — Грызельда росла. Да.

— Так, — говорю я и вспоминаю дрожь земли под вагончиком, когда мы только приехали. — И какая же она сейчас?

— Как бы вам сказать, — несчастно говорит король, и тут я вижу впереди проход, пересекающий наш тоннель.

Он настолько огромен, что если бы Гилберт вздумал там прогуляться, усадив меня на плечи, то я не коснулся бы макушкой потолка.

— Это Грызельда сделала до прошлой линьки, — сообщает король.

— Да она же ужасно опасна! — говорю я, осознав масштабы бедствия. — Почему вы не остановите её?

— Но она была так мне дорога! — восклицает король и сдвигает очки на лоб. Крупные слёзы текут из его крохотных морщинистых глаз.

— Мы уже столько лет вместе, и она всё так же приходит на свист, хотите, покажу? Ой, нет, лучше не надо, а то и тут всё обрушится. Она пока резвится где-то внизу.

Я с опаской гляжу под ноги. Вижу, что и Гилберт делает то же самое.

— Так вот, время шло, и я не заметил, когда именно Грызельда стала уже не такой... милой, как прежде. Пожалуй, только когда обрушилась одна из наших галерей, я понял: что-то пошло не так.