Жизнь как шутка

Другой бы на месте Лео поумнел, сделал верные выводы. Но только не Проныра. Не прошло и месяца, как команду ожидала следующая «хохма».

Краузе помнил этот день, как сейчас. Резиденция спецгвардии содрогнулась и ощутимо подпрыгнула в воздухе. Дознавателю почудилось, что началось землетрясение! Или, как минимум, упал метеорит. Но все оказалось гораздо проще — идиот Вач поменял местами бирки на склянках с химикатами. И один из опытов Григория пошел совсем не по привычному сценарию...

Ну и намылили тогда шутнику шею! Химик еще неделю ходил с трясущимися руками, матерясь сквозь зубы.

И, кстати, с тех пор свои опыты перенес подальше, в безопасную лабораторию.

Но Проныра не угомонился и на этом. Однажды, выйдя из душа, Анжела обнаружила, что в результате действия весьма остроумного заклятия стены ее квартиры обрели одностороннюю прозрачность. А под окнами уже собралась толпа восторженных зрителей, радостными возгласами приветствующих удивительный перфоманс.

На этот раз Лео избежал гибели лишь чудом. Парень на два месяца просто исчез, справедливо опасаясь гнева чародейки, метавшей громы и молнии.

Да и потом, когда буря улеглась, Вач лишний раз старался не попадаться волшебнице на глаза.

Стрелок держался дольше прочих, но и он, в конце концов, попался на удочку «шутника». Еще бы — честь чемпиона просто не позволила отмахнуться от вызова на дружеское соревнование, да еще брошенного публично. Каково же было всеобщее удивление, когда Проныра одержал сокрушительную победу! Это уже потом обнаружился хитрый механизм в мишенях, незаметно для глаз сдвигающий их в нужную сторону.

Но в тот момент... Настолько бледного и потерянного Яна дознаватель не видел ни до, ни после «розыгрыша».

Краузе понимал, что на очереди он. Неуемный Лео будто задался целью подколоть всех, стремясь доказать окружающим свое невероятное остроумие. Учитывая, что каждая новая шутка получалась опаснее предыдущей, страшно представить, что парень выкинет на этот раз. Ему объясняли, его стращали, и Вач вроде бы согласно кивал вихрастой головой.

Но в ехидных глазах Ханс видел отнюдь не покорность, а только лишь притворство и затаенное честолюбие.

Проблему требовалось решить, прежде чем Лео угробит кого-нибудь из-за своего маниакального стремления «смешить». Но как?

Просидев добрую часть ночи, Краузе так и не придумал ничего удобоваримого. Бутылка виски опустела сама собой, алкоголь подействовал незаметно, но мощно. Дознаватель совершенно не помнил, как оказался в купе, в роскошной мягкой постели.