Спасение мира

Тиррал с ведрами сходил к колодцу. О том, что пристало, а что не пристало дворянину, он уже не думал.

Умывшись и наскоро перекусив вышел на тракт.

Местность эта называлась Арчуат и представляла собой широкую лесистую долину Голоты. На севере она ограничивалась Птичьей Тесниной, там Верхняя Голота через два могучих порога вырывалась на равнину и разливалась озером Морвив. У южного края этого узкого и длинного озера, там, где брала начало спокойная и широкая Нижняя Голота располагался город Арча, туда жители Валунов ездили на зимнюю ярмарку.

Королевская дорога шла от Арчи с северо-запада на юго-восток, то приближаясь к реке, то удаляясь от нее. У Сулгарианской долины дорога делала петлю – Талса там мелела, протекая через каменистые отмели и можно было перейти ее вброд. Застава, на которой ночевал Тиррал, стояла на краю этой дорожной петли, сразу за бродами.

Если верить Летиции – или если верить Нуки, самая полная судьба ждала Тиррала на участке дороги, находящемся в нижнем Арчуате, там, где Голота впадает в Нарс.

Добираться до тех мест шесть дней караванного пути, то есть к моменту, когда его судьба начнет определяться, он как раз поспевает к месту.

Ниже заставы дорога шла вдоль кромки леса. Места были обжитые, но крупных деревень по дороге стояло немного, возы и фургоны купцов сбивались в караваны – так, на всякий случай. Все движение подчинялось заданному ритму – от Арчи до Студара, следующего большого базарного города было десять дней пути, соответственно, девять ночевок.

Каждую отмечала своя деревня. Исключением была Вторая королевская застава, в двух днях пути от Арчи – караваны останавливались прямо около нее.

В первый день заспавшийся Тиррал выпал из дорожного ритма – не дойдя до Скалы, следующей большой деревни, заночевал в рыбачьей хижине. По берегу Голоты таких стояло немало. Жили в них рыбаки из окрестных деревень, а то и из самой Арчи, занимая ее во время промысла. Сейчас большинство из них стояли пустые, что Тиррала полностью устроило.

Не устроило его то, что ночью опять пошел дождь. Крыша у хижины текла не хуже, чем у давешней избы. Он вымок, замерз и не выспался.

В Скале, на пустом в дневное межкараванье постоялом дворе он за один овальный ренн получил миску горячей похлебки, смог обсушиться, выспаться и, главное, с утра встал пораньше и, прибившись к попутному каравану, влился в жизнь большой дороги.

Глава 4.