В поисках вечности

– Отлично! – Трист взял девушку за руку, повернул ладонью вверх и начал вычерчивать заостренным ногтем странный узор. Ингрид слабо разбиралась в технике печатей, но даже так видно было, что она сильно отличается от общепринятой. Закончив вычерчивать, вампир поранил указательный палец другим ногтем и капнул несколько капель своей крови на печать. После он также поступил с пальцем девушки. С каплей ее крови печать засияла, а над ней появилась точная копия, вспорхнула выше и ударилась в грудь Триста, растворившись под одеждой.

– Ну вот и все, – спокойно сказал вампир, – а теперь перекусим, – и впился зубами в область печати на руке, не давая ее отдернуть.

Ингрид пыталась отобрать руку, но шанса у нее не было. Через минуту девушка удивленно затихла: по ее представлениям Трист уже должен был превратиться в горящий факел, но он спокойно продолжал вытягивать кровь из ее вен. С ним произошли колоссальные изменения: все ожоги от солнца исчезли, вернулось прежнее очарование, так обеспокоившее девушку ранее. «Куда там вернулось, все гораздо хуже: я почти без ноги, истекаю кровью из раны на спине, и меня так влечет к нему!» – Ингрид стала вспоминать все бранные слова, которые знала, чтобы отвлечься.

Хотя знала она их немало, всего на одиннадцатом Трист остановился и ласково погладил рукой ранки на ее запястье.

– Ну, я пошел, – сказал вампир и плавно миновал барьер.

Куски плоти и костей шмякались о защитный экран, оставляя на нем кровавые следы. Но продолжалось это не долго. К тому времени, как барьер замерцал и погас, ни одного живого хинда не осталось.

Трист подошел к Ингрид и спросил:

– Ну как, это лучше, чем охота с тигром, не правда ли?

Девушка подумала: «Мир сошел с ума. Древний лорд спрашивает человека правда ли он лучше большого кошака». Теряя остатки сознания, девушка прошептала:

– Зато тигр пушистый.

Глава 6 Уничтожить миллионы

Старик и юноша шли по берегу небольшой реки, удаляясь от деревни. Оба были одеты в бесформенные холщовые рубахи, на обоих – старые соломенные шляпы.

Однако если на старике эта одежда смотрелась так, будто он в ней родился, то на юноше – почти неуместно. Его бледные изящные руки выглядели беспомощно и странно на фоне мощных сожженных солнцем узловатых лапищ старика.

– О чем так крепко задумался, мальчик? – старик легонько хлопнул юношу по плечу.

Юноша вздрогнул и уставился на спутника с удивлением, застывшим в глубоких черных глазах. Сейчас, под палящим солнцем его золотые зрачки сузились и едва мерцали.