Его Хвастячество, Искорка и маг Линн

Его Хвастячество, Искорка и маг Линн

Михалевская Анна

Его Хвастячество, Искорка и маг Линн

– Пиши, – его Хвастячество откинулся на спинку трона. – Мы, Эй Первый, царь всей Литландии, объявляем кастинг на лучшую Музу...

Придворный маг Линн с усердием скрипел пером.

– Не мажеское это дело – закорючки выводить, – буркнул Линн и поглубже закутался в плащ.

– Поговори мне! Писарь вон договорился. Ошибки, видите ли, в указах нашел! Стиль ему не нравится, сюжет избит. Теперь в темнице над сюжетом своей жизни думает.

Маг почтительно поклонился.

– Так, вернемся к Музе, – Эй Первый мечтательно улыбнулся, усы щёточкой разъехались в стороны. – Право провести с царём волшебную новогоднюю ночь и вдохновить на бессмертные опусы получит милая красивая девушка. Что ещё? Ах, да – характер покладистый, но своенравный... Нет, не так. Спокойный, но взбалмошный. Творческий, но по сравнению со мной – бездарный... Добрый, но жестокий... Хм, мало пива выпил, слова не складываются.

Эй Первый потянулся к кубку.

– А может просто – с характером? – неуверенно предложил маг.

Его Хвастячество сделал страшные глаза, глотнул пива и вдруг согласно кивнул.

– Можешь, когда хочешь! Ладно, пусть будет с характером... И последнее. Муза должна приготовиться, что её будут использовать, склонять и спрягать в самых нелицеприятных положе... тьфу, предложениях. Неанонимность гарантируется. Претензии принимаются – но в качестве последнего слова перед казнью. Ничего не сказал, всё упустил... Ну, ты понял! – захмелевший Эй Первый развалился на троне.

Линн спрятал под плащом свиток, помялся на пороге покоев, прокашлялся.

– Я вчера простудился – палачу помогал. Зима, мороз, приговоренных много, пока всем виселицы установишь, пока уберёшь... Может, ваше Хвастячество изволит глашатая попросить?

– Линн, дружище, ну какой глашатай? Я же его в прошлом месяце казнил, или в опалу услал, не помню точно, – царь печально улыбнулся, – иногда думаю, может зря? А с другой стороны – как терпеть его, еретика такого? Памфлеты на меня писал втихаря.

Эй Первый в сердцах махнул рукой и опрокинул остатки содержимого кубка в рот.

***

Перед Эйем Первым шла нескончаемая вереница Муз. Нет, не Муз, так – музочек. Ничего серьезного.

Блондинки ему нравились, но не такие. Брюнетки казались подозрительно жизнерадостными. Рыжие – слишком своевольными.