Всё не то, чем кажется

Пока что твоё отсутствие объясняют болезнью.

— Но теперь отец придумал другую причину, да? — интересуюсь я. — Он же не может продолжать говорить, что я больной лежу во дворце, раз я держу путь через другое королевство, где меня видят и даже узнают.

— Ничего твой отец не придумал, — хмурится Дрейк. — Хотя бы потому, что он и не предполагает, что ты покинул замок.

— Ой, — говорю я. — Нужно срочно ему написать!

— Я уже написал, — успокаивает меня Дрейк. — У меня было больше свободного времени, я поужинал с прислугой дворца, а дальше оказался предоставлен самому себе.

— Как это с прислугой? — негодую я. — А я искал тебя на пиру!

— Так даже лучше, пусть меня считают всего лишь твоим помощником, а не знатным человеком. Иначе я не успел бы столько сделать. Я... ш-ш-ш, кто-то идёт!

И Дрейк тянет меня за руку. Спешу за ним мимо аккуратно подстриженных кустов, мимо небольшого круглого фонтана (хорошо вычищенного), и наконец Дрейк втискивает меня в прореху живой изгороди, влезая следом. Затем мой спутник расправляет ветки, и остаётся лишь надеяться, что с дорожки нас не видно.

— Где же ты? — слышу я голос принца Андраника и его шаркающие шаги. — Козочка, где же ты прячешься? На-на-на, хочешь хлебушек с сахаром? Козонька!... да где же ты, проклятая скотина... Иди ко мне, я ведь слышал тебя в саду! На-на-на, у меня вкусный хлебушек!... верни мою пряжку, животное! Коза!

В спину и локоть впиваются десятки острых веточек, жёсткие листья режут щёку. Ещё и Дрейк всем телом вдавливает меня в куст.

— Отодвинься! — шиплю я. — У меня из-за тебя вся спина в дырках будет!

— Молчи! — шипит он в ответ. — Андраник услышит!

Но Андраник, к счастью, решает вернуться во дворец. Похоже, он не осмеливается зайти далеко в сад. Мы слышим, как он удаляется, сопя и чавкая своим сахарным хлебом.

Дрейк выбирается из куста и вытягивает меня за руку.

— Ох, моя спина, — жалуюсь я, пока Дрейк осматривает меня и стряхивает налипшие листья и сучки.

— Всё в порядке с твоей спиной, хватит ныть, — говорит он.

Тут он ошибается. Грот уже занят какой-то влюблённой парочкой, и эхо чётко доносит до нас их вздохи, визгливый смех и глупые слова.

— Ну что ж, — говорю я, — в таком месте всё равно не стоило бы обсуждать важные планы.

Мы бредём по саду в молчании, надеясь отыскать укромный уголок, где никто не потревожит.