Надежда умирает последней!

- Вот, значит, все и забьем нужными вещами. Еще хорошо бы что-то из одежды прихватить.

- А ребенок? – напомнила СтараяКошелка.

- Все равно сейчас и найдем! – уверенно сказал я.

Ребенок нашелся в столовой. Мальчик, лет трех-четырех, спал на скамейке у стены.

- Ээээ… - не понял я. – Почему мальчик? Или это, просто, девочка на пацана похожа?

- А ты не видишь, он не славянин, - покачала головой Сигизмундовна, сетуя на мою глупость. – Может, у него имя, которое значит «Надежда», только не на русском.

Мальчик же, начал ворочаться, потом открыл глаза и испуганно посмотрел на нас.

- Модар? – спросил он. – Ки модар? – потом с акцентом, глядя на нас, добавил: - Где мама?

- Это будет сложнее, чем с грудничком, - вздохнул я. Объяснять уже соображающему, но еще малопонимающему ребенку, что его «мама-модар» исчезла, причем навсегда, совсем не хотелось.

Странно, но Умед, а именно так звали мальчика, совсем не удивился, что его мамы нет, и ему придется пойти с незнакомыми взрослыми, и не очень взрослыми, людьми.

Скорее всего, именно присутствие девчонок его успокоило. Он вцепился в руку Птицыной и отказывался отпускать ее, даже когда белобрысая пыталась сослаться на то, что ей надо «пописать». Предлог не сработал. Пришлось девочке, не слишком любящей маленьких детей, идти, приноравливаясь к маленьким шажочкам. Зато, из вредности, она понахватала всяких шоколадок и печенек, распихав по всем имеющимся карманам, заявив, что это - только для нее. Награда за то, что изображает няньку.

Говорил по-русски мальчонка плохо, но понимал почти все. Сказал, что мама ночью работала, убирала. Он с ней на работу ходил. Это все, что мы поняли из его долгого монолога. Зато мальчик сам сообразил найти свои ботиночки и рюкзачок в виде поросячьей морды. В рюкзачке была курточка и небольшой пакет с конструктором имитирующим «Лего». Умед расставаться со своим добром совершенно не хотел. Да мы и не настаивали. Хотели только предложить понести, чтобы мальчонке тяжело не было.

Уже когда начало вечереть, мы осторожно, стараясь не сагрить оставшихся в магазине мобов-игрушек, вышли на улицу с рюкзаками, полностью забитыми всякими детскими вещами.

Оставалось доставить Умеда, прицепившегося к Птицыной, к Амелии и Лили, а самим добраться до постоялого двора маман, где нас ждали ужин и ночлег.

Знакомцы.

- Ох! Думала, вы сегодня уже и не придете! – улыбаясь, встретила нас Амелия. – Поздно уже.

А потом она заметила измазанного в шоколаде Умеда.