Двенадцать месяцев

Может, как у матери Мара – годы, бесконечные годы ревности и унижений. Если бы у Хельги была надежда на ребёнка. Но возлюбленный сказал ясно, что убьёт зародившуюся жизнь ещё до того, как у малыша застучит сердце.

– Это не повредит тебе, милая, - говорил он.

Когда камень на браслете поменял цвет, его, к счастью для Хельги, не оказалось дома. Он уехал на неделю к отцу и старшему брату вместе с женой, оставив Хельгу одну.

Хельга и сейчас помнила, как долго смотрела на камень, не веря, что это случилось.

Как всё внутри переворачивалось от мысли, что её прежняя жизнь закончилась. Надо принимать решение, делать выбор: возлюбленный или малыш, у которого ещё даже нет сердца. Её сердце плакало кровью, разрывая связь с любимым, но Хельга выбрала.

Тогда Хельга порадовалась, что не стала законной наложницей, что держала её рядом с милым только любовь. Он не имел на неё никаких прав. Она была свободна и вправе покинуть его, ничего не говоря и не объясняя. И Хельга ушла, исчезла, спряталась от всех.

Хельга откинулась в кресле, задумчиво глядя в окно и поглаживая рукой белую льняную скатерть. Жизнь одинокой женщины, растящей сына, нелегка, но сейчас ей вспоминались только моменты счастья. Улыбающийся малыш, тянущий к ней ручки из колыбели, его сладкий запах и слюнявый рот, вцепившийся в сосок. Первые шаги и звонкий смех. Подснежники, что он приносил для неё весной. Первые заработанные им монетки, что сын с гордостью положил на стол.

Хельга вспомнила чёрную покорёженную яблоню, на которую они с Селестин наткнулись весной в саду.

Среди пробуждающихся молодых деревьев она казалась призраком, мёртвым и печальным.

– Какая уродливая! – воскликнула Селестин. – Почему вы её не срубите? Она же мертва.

– Нет, не мертва. Видишь, там на нескольких ветках есть почки, - возразил Мар. – Дядя говорит, это какой-то редкий сорт. До войны такие росли только здесь, в «Дубках». После того, как … отец сжёг поместье, остальные яблони пропали. Осталась только эта.

Дядя давно посадил новые яблони, но они другие. Я буду за ней ухаживать, и она оживёт.

Хельга подумала, что после гибели сына она была как это дерево – мёртвая и внутри, и снаружи. Только сердцевина жила и болела.

Хельга встала и направилась к выходу из комнаты. Ей хотелось снова увидеть Селестин, забыть о той пустоте, что жила в сердце ещё недавно.

***

Вечером ужин накрыли в саду. Жара спала. Тёплый душистый воздух нежно обнимал людей.