Двенадцать месяцев

Света с ними не спорила, и Вета её поддерживала:

– Дочь мой дар ведуньи не унаследовала. Он у неё по-другому проявился. Я слышу живое, а она вот таким мастерством овладела.

Попытавшись несколько раз поймать Свету, и посмотрев, как она, пошептав что-то, или, в особо сложных случаях, начертив в пыли странные знаки, даёт неизменно точный ответ, все успокоились и обмануть её в расчётах потом не пытались.

Почти забыла Света князя Гордея, когда он к ним в дом вновь явился. Почтительно поклонился Петру и Вете, ей солнечно улыбнулся:

– День добрый, хозяева! Спасибо тебе, хозяюшка, что меня вылечила, а ещё за то поклон всем вам, что никто о вашем добром деле так и не узнал.

– Мне, князь, ты ничем не должен, - ответил Пётр, - а жене моей хорошо коль поможешь разрешение на целительство получить.

– Хорошо бы и на торговлю лечебными травами и зельями на всякий случай, - влезла Светлана.

– Получишь, госпожа, разрешение, и взнос в гильдию из княжеской казны внесут, - кивнул князь Гордей.

Вета отрицательно покачала головой и пояснила:

– Если обещанное сделаешь, то и хорошо. Только ты ещё дочери моей должен. Для вылечившего тебя зелья она кровь свою дала, и чтобы проклятие змиево не вернулось, ты с ней расплатиться должен.

Под внимательным взглядом князя Света почувствовала себя замарашкой. Не ждали они такого гостя, потому и платье на ней было невзрачное, голова лохматая, а на носу, кроме веснушек, ещё и чернильные пятна затесались.

– Что же ты хочешь, девица? Кольца, бусы, серьги с каменьями драгоценными али платье шёлковое, шубу соболью? Говори, не стесняйся.

«Бусики с зеркальцем? Дёшево ты меня ценишь!» - подумала Светлана Сергеевна, а вслух ответила:

– Не нужна мне ни шуба соболья, ни камни драгоценные. Хочу, чтобы ты желание моё исполнил. Одно!

– Вот как, - протянул князь, уже с насмешкой поглядывая на девушку. – Хорошо, девица.

Он достал из кармана платок и продолжил:

– Сшей мне из этого полотна рубашку, тогда исполню.

«В эти игры можно играть вдвоём», - с азартом подумала Света, принимая платочек. Вынула булавку, заколотую до этого на груди, и ответила:

– Сошью, князь-батюшка, обязательно, как только ты из этой булавочки мне ножницы сделаешь, чтобы было чем полотно кроить, да из остаточков – напёрсточек, чтобы я белы пальцы не исколола, когда шить буду.

Хмыкнул князь, но булавку взял и не прощаясь вышел.

– Ох, доча, доча, - вздохнул Пётр. – Лучше бы ты шубу взяла.