Адепты меча и условностей

— А мне нравится. Мудрость, достойная самой Солониэль. — Лич рассмеялась. — Когда-нибудь и ты познаешь её, Синдел.

— Сендил, — поправила дриада. Ещё пара издёвок и ни какие перемирие её не остановит.

За спиной королевы трупов возник носферату. Дриада подумала, что даже тронутый смертью, он оставался красив. При жизни, наверное, больше походил скорее на эльфа, чем на человека — слишком уж тонкими были черты лица. Слишком хрупкий. Вампир коснулся плеча тёмной колдуньи — тот же успокаивающий жест, что у Леминделя.

Только теперь дриада позволила своим ступням вновь коснуться пола. Она повернулась к вору.

— Почему бы не провести ваш ритуал в осеннем лесу?

— Всё-таки не ритуал, а праздник. И для него нужна именно зимняя ночь, леди Сендил, — сказал вор.

— Потому, что лучшие праздненства только там, где снег! Валькирии! И эль!

Гном, широкий, как задница кентавра, уверенно шел к ним. Тяжелая броня гремела при каждом шаге. Да и голос у воина был под стать — басовитый и гулкий, словно кто-то лупил молотом по щиту.

— Что у нас по элю, карликовый эльф? — спросил он, явно не признав в воре беса.

— Будет сразу после торжественной части, друг Сигальф. — Казалось, тот был знаком со всеми. Хотя Сендил имени бесёнка до сих пор не знала. И была уверена, что не встречала его раньше.

— Немного потерпеть я могу, — решил гном. — А что хоть за праздник?

— Окончание одного года и начала нового.

— Понимаю, — сказал Сигальф. Он повернулся к дриаде — сразу всем телом, словно голова у него не ворочалась.

Сендил растеряно кивнула. У Кланов было своё представление о конце времён. Может, оно и правда как-то связано со сменой календаря. Гнома кивок вполне устроил и он поспешил куда-то по своим делам.

— Вы хотели объяснить, почему конец года нужно встречать в снегах, — напомнила эльфийка.

— Ну как же? Окончание одного года — это метафорическая смерть. Но такая, после которой должна обязательно начаться новая жизнь.

Сендил замахала руками.

— Всё-всё, я поняла. Метафора. Зима.

— И новогоднее волшебство!

Эльфийка обернулась на голос — сухой, старческий, но определённо восторженный. Делегацию Империи возглавлял архимаг в съехавшей набок остроконечной шляпе. Седая борода торчала клочками, словно чародей пару раз призвал небесные молнии на самого себя.