Расширители горизонтов или ветер сновидений Сон первый.

Расширители горизонтов или ветер сновидений Сон первый.

Всеславий Руз

Глава 1

Странная история, похожая на правду, но поверить в неё трудно, тем более, что всё это случилось на самом деле.

1.

Жизнь есть сон, поэтому проснись вовремя.

Я проснулся во сне и вижу самого себя на белом в черных яблоках осле. Ослик улыбается и говорит:

- Поехали!

Я машу рукой, и мы летим на всех парусах вперёд заре на встречу. Волосы и уши развеваются на ветру, и наша езда со скоростью бешеной черепахи плавно переходит в бреющий полёт.

Почему я ничему не удивляюсь!? Сон есть сон, и потому жизнь во сне – это не жизнь наяву, тем более я знаю, что я во сне, и можно делать всё, что угодно, и где угодно.

-- Хорошо летим, - невзначай говорит Осёл.

-Неплохо, - не удивляясь, отвечаю я.

- Куда летим? – от нефиг делать спрашивает Осёл.

- Пофигу, куда получится, - отмахиваюсь я и кого-то задеваю.

- Размахался тут, - отвечает кто-то, даёт мне подзатыльник и исчезает.

- Ни фига себе замашки, - офигеваю я.

- Тебе ведь пофигу, - усмехается Осёл. - Поэтому не удивляйся, а наслаждайся полётами во сне и на яву.

И я попытался наслаждаться? Но Осёл не унимался.

- Тебя, кажется, зовут Максим, - продолжал он, посмотрев мне в лицо.

- Почему? – немного растерявшись, спрашиваю его, пытаясь вспомнить своё имя.

Осёл ещё раз одним левым глазом взглянул на меня и произнёс с чарующей улыбкой:

- А у тебя на лбу написано.

Мы как раз пролетали над зеркально гладким озером, в котором наши отражения были как на ладони, и на лбу у меня, правда, было написано большими жирными буквами «МАКСИМ». В это время у гадко улыбающегося отражения Осла на лбу проступила надпись «ПЕГАС». Я потерял равновесие, и чуть было не упал не только со спины этого чуда творчества, но и с собственной крыши, хотя она уже порядочно прохудилась после стольких лет занятий секретными медитациями и продвинутыми упражнениями.

- Имя как имя, – с улыбкой шире варежки зарядил на полчаса Осёл-тире–Пегас. – Называют ведь собак Ричардами, а свиней Борьками, а моего отца вообще звали Иосиф Виссарионович. Хороший был осёл и трубку курил.

- Значит, тебя зовут Пегас Иосифович? - не без ехидства заметил я.

- Хорошо звучит, не правда ли, - продолжил он, проигнорировав моё ехидство. – Имя никогда не отражает внутренней сущности, а хотелось бы.