Герой по имени Кигус

Несчастный пытался сдерживаться, но с каждой из реплик Кигуса, подкрепленных заплетающимся языком и нелепыми жестикуляциями, это становилось все сложнее и сложнее.

– Вот у меня есть один… Знакомый. Вот он посоветует чего‑нибудь глупое, а я ему в ответ «ну, ты молодец!» – с иронией в голосе сказанул он, – получается, я его как бы оскорбил. А вот если он когда‑нибудь поможет мне, да серьезно так, то я скажу – «ну, ты молодец!». Это уже похвала будет!

– А, вы о том, что мы сами задаем словам значение, – подхватил барон, кивая головой, – да, тут вы правы!

– Именно! Вот назовут они себя, как там было?

– Иные формы жизни.

– Вот. А будут так же людям мешать. То и люди тогда будут говорить, не «вот эти монстры на нас напали», а скажут – «вот эти иные формы жизни опять напали». И никакой разницы. Надо поведение свое менять, а не слова! – герой щедро отпил вина, – вот Бармаглот. Он добрый, правда, нытик немного. Но он хороший монстр. Вот были бы все драконы как он – глядишь, мы бы дружно жили. Катались там на них, боролись вместе с угрозой какой‑нибудь и жили бы в замках рядышком….

– Однако замечу, что «монстр» всё же несет негативный смысл. То есть, обозначает плохое или страшное существо.

– А, – махнул рукой Кигус, – слова же меняются. Главное к этому стремиться. Ну, или просто забудут это слово, станут называть другим, более приятным. Главное же – самому что‑то делать, менять ситуацию. Искать эти…. Как их…. Подскажи, – обратился он к невидимке, совсем потеряв бдительность.

– Компромиссы, – хозяин замка, видимо, принял эту бесцеремонную просьбу на свой счет.

– Ага. А слова местами менять это гиблое дело. У нас ведь народ такой – если их заставлять чего‑нибудь такое делать, они наоборот начнут издеваться. Будут потом мужики шутить друг над другом – «вот ты иная форма жизни»! – заявил герой и засмеялся. Барон тоже не смог сдержать улыбку.

– Или вот еще вариант. Им наоборот нужно примириться с собой, – вновь начал рассуждать Кигус, – вот решит дракон стать человеком. Вырвет себе зубы, хвост отрежет.

– Кем? – удивленно переспросил барон.

– Драконом, только без хвоста и зубов, – герой зашелся пьяным смехом, – толку‑то? Надо наоборот, признать свою сущность, встать и сказать, – тут он, пошатываясь, поднялся из‑за стола, – я дракон! Раааар! Бойтесь меня, вот такой вот я!

Хорошо, что Вольдемар фон Редгерт во весь голос засмеялся. Потому что вместе с ним хохотал и дух приключений.

– А вообще, я вот тоже раньше думал, что герои они странные.