Лёха - сокрушитель Вселенной

— Благослови, Герой! — взмолилась она, и Лёха удивлённо поднял брови.

— Будь дерзким, бей первым, — ляпнул он первое, что пришло на ум, и голову малыша окутало бело-золотистое сияние.

Женщина поклонилась, рассыпалась в благодарностях и скрылась в толпе. А толпа тут же окружила их всех, бросив свои занятия.

— Благослови! Благослови! Спаси нас! — кричали люди со всех сторон.

Кто-то пытался подобраться ещё ближе к Избраннику Богини, самые смелые тянули к нему руки, касались одежды. Лёха заметил, как дрожит от страха консул, явно отвыкший находиться среди толпы простолюдинов, и как хватаются за мечи штабные офицеры.

— Тихо, бля! — громогласно объявил Герой.

Толпа замерла.

— Норм всё будет! Слово пацана даю! — произнёс Лёха, чувствуя, что назад пути уже нет.

Белое сияние охватило всех до единого, включая самого Лёху. Кто-то зарыдал от счастья, кто-то упал на колени. Вдруг над ними прокатился истошный вопль и запах палёного мяса. Все увидели, как один из горожан, окутанный белым пламенем, валится на землю, и из-под его кожи проступает зелёная орочья плоть.

— Лазутчик! — выпалил кто-то, и лорд-протектор лично добил мечом порождение тьмы.

Консул Брут упал на колени и вцепился в Лёхину штанину, заливая её слезами.

— Прости! Я не верил! Прости меня! — всхлипывал толстяк, и Лёха тронул его за плечо.

— Слышь, не реви, бля, хули ты как баба, — попытался он успокоить консула, но безуспешно.

— Я хотел им ворота открыть, прости! Они мне обещали, что никого не тронут, только тебя! — искренне рыдал Брут.

— Ну, это без базару косяк, но ты же не открыл, давай вставай, бля, — ответил Лёха.

От консула отшатнулись все, в том числе Архимаг и лорд-протектор, хотя подобные мысли наверняка посещали каждого их них.

— Вставай, бля, хорош уже.

— Прости меня, прости! — всхлипывал тот.

— Да уже простил, пошли, бля, — ответил Герой, и консул наконец встал, размазывая слёзы по круглым щекам.

Толпа раздвинулась в стороны, освобождая проход, и они отправились дальше. Стена была уже близко. Её здорово побили требушеты и катапульты, но крепкая каменная кладка держалась, лишь иногда можно было увидеть выбоины и трещины.

Они поднялись наверх, обходя запёкшиеся лужи крови на камне и минуя рабочих, которые спешно закидывали раствором повреждённые места. Над стеной стоял плотный сладковатый запах мертвечины, от которого сразу начинало тошнить. Снаружи под стеной лежали трупы, которые так никто и не убирал. Некоторые штабные даже достали надушенные платки и прижали к носу.