Земля Обетованная

Конечно, на первый взгляд существовал шанс остаться в рамках первоначального плана, обратившись к сестре погибшего Эдмунда, принцессе Эмилии, которая взяла проект под крыло. Манеры принцессы всегда были безупречны, репутация кристально чиста, но что-то в ней Люциуса отталкивало, пожалуй, даже пугало. Что-то... маниакальное. Интуиция редко подводит хорошего мага, но здесь интуицию подтверждали другие факты, которые при беглом взгляде казались простыми совпадениями. Да взять хотя бы нашумевшую историю, когда жених её высочества, брак с которым она восприняла с подобающей благовоспитанной дочери покорностью, не пережил первой брачной ночи.

И уж конечно у принцессы пребывающей в здравом рассудке не могли оказаться в фаворе такие люди, как Цзяо Ян.

Каждый раз вспоминая главного виновника всех своих бед, Люциус непроизвольно вздрагивал — и злился на себя за это. Безродный проходимец из далёкой колонии, которого Эмилия зачем-то посвятила в рыцари и ввела в высший свет. Многие на его месте до конца своих дней благодарили небеса за саму возможность прикоснуться к жизни образованных и благородных людей, не забывая о своём месте, но только не Цзяо Ян! Мерзавец быстро освоил все тонкости придворного этикета, подозрительно быстро для обычного проходимца, и не выходя за их рамки всем и каждому давал понять: это не ему оказали честь, пригласив в святая святых, это он оказал честь, согласившись туда войти.

Добавить к этому совершенно безобразные штуки вроде вселения в декоративные доспехи неупокоенных духов, торговлю запрещёнными товарами, многочисленные убийства, про которые все знали, но никто не смог собрать убедительных доказательств — и получается портрет человека, который заслужил не одну, а десяток смертных казней. И именно ему Люциус проиграл свой последний поединок, обрекая себя на полное боли бессмертие. Нелепость. Нелепость и позор.

Люциус поёжился, глядя на своё отражение в до блеска отполированном щите — в этом мире пока не научились делать зеркала больше, чем размером с ладонь — в попытках отогнать дурное предчувствие.

Почему он вспомнил про Цзяо Яна именно сегодня?

Как бы то ни было, нужно продолжать делать то, что должно. Среди последователей Гримхильды праздник Ветрнэтр считался едва ли не важнейшим во всём Колесе Года. День последнего урожая, день-граница между щедрым летом и суровой зимой, в который следовало оставить позади всё ненужное, отжившее, закостеневшее — и очищенным шагнуть навстречу новому циклу, который непременно начнётся весной.