Земля Обетованная

Если мои сведения верны, то вероятно мы ещё...

Но уверенности в ее словах не было — до сих пор никто из партии не умирал, так что сравнить было не с чем. Даже Паладин печально опустил голову:

— Еретик, ну как так-то? Чьи грехи я теперь обличать буду?

— Может, он просто наконец нашёл способ выйти из Игры, — философски предположил Инквизитор.

— Да нет никакой Игры, заладили, — сердито фыркнул Паладин. — Что только люди не придумают, чтобы смерть не такой страшной казалась.

Он в сердцах пнул тушу дракона, и к его ногам посыпался золотые монеты.

— Ну ни фига себе! — Паладин аж скорбеть перестал. — Вот это добыча!

— Как мало иногда человеку надо для счастья, — несмотря на мрачность ситуации, усмехнулась Жрица.

Зеленая пустота. Ни конца, ни края. И ты летишь сквозь нее потоком квадратных частиц, огибая столбики единиц и нулей. Цифры силятся выполнить свое предназначение — имитировать ощущения от собственной смерти.

Жалкая подделка для уроженцев мира победившей технологии. Больно — это когда по тебе проезжает колесо груженой повозки, лишь чудом не раздавившее, подпрыгнув на дорожном камне. Больно — это когда восставший мертвец протыкает мечом сердце. Страшно — это когда палач затягивает на шее веревку. Страшно — когда не можешь дышать в смертоносных объятиях осьминожьих щупалец. Страшно — это бесконечно переживать свою единственную ошибку, не зная, как разорвать порочный круг.

А тут что? Какой-то абстрактный флёр боли и страха. Разве это — больно? Разве это — страшно?

Культист обрел подобие формы — его остановила чья-то рука, упирающаяся в плечо. Человек был в дорогом чёрном смокинге, из нагрудного кармана выглядывал мобильный телефон с золотым тиснением.

— Всё-таки эту игру делали не для таких, как мы. А для изнеженных людишек, которых так просто напугать.

— Ты...

Человек опустился на колени, положил ладони ему на плечи и произнес с усмешкой:

— Я — это ты.

Внимание! Патч «Одни из нас» отключён. Вы можете выйти из игры.

Крышка капсулы откинулась с легким шипением, и он оказался в царстве стекла и металла. Он помнил, что в этом мире такую обстановку считают роскошью.