Земля Обетованная

Потом рассмеялся: — надо же, никогда бы не подумал, что буду скучать по тихой походной рутине.

На том и порешили.

В голове туман, такой приятный, легкий, пьянящий. На губах вкус доброго меда, что сейчас плещется в роге. Коварный тип придумал пить из рогов! Каждый раз приходится до дна.

Радужки глаз чародея отливают тяжелым золотом, а вместо зрачка чернеет рунический знак. Он поднимает голову и смотрит на своего собутыльника снизу вверх:

— У тебя такие странные глаза. Что ты ими видишь?

— Много чего, — горько отзывается чародей.

— Как разгорается рассвет на дальних берегах. Как маленький драккар сражается со стихией во время шторма. Как жарят жертвенного быка на пиру. Как дева первый раз входит в покои любимого. Как будто проживаешь сотни жизней в единый миг.

Делает глоток меда и поясняет:

— Проклятие Кузнеца Судьбы. Когда я его убил, оно перешло ко мне вместе с силой. Первое время я думал, что сойду с ума. Но нет. Я — это все еще я. Разве что совсем-совсем разучился наслаждаться настоящим.

— Бедняжка, — он весело смеется, касаясь щеки чародея кончиками пальцев.

— Неужели из-за этого ты даже не помнишь, как прекрасен тот самый, единственный цвет ночи?

— Всегда можно сделать вот так, — чародей, прикрыв веки, мечтательно улыбается и уточняет: — Кроваво-красный?

Он аж подскакивает от восторга:

— Угадал! С первого раза.

Потом потягивается на руках, и его лицо оказалось напротив лица собеседника:

— Мы созданы друг для друга, заклинатель.

— Что? — тот рефлекторно отклоняется назад.

— Ты о чем вообще думаешь, извращенец? — в голосе — притворная обида.

. — Я лишь хотел сказать, что такого отличного собутыльника у меня не было целых, кажется... вечность!

— Если так... выпьем? — облегченно вздыхает чародей.

— Выпьем!

— Так с кем вы друг для друга созданы?

Культист открыл глаза и обнаружил, что его голова лежит на коленях Инквизитора. Взгляд из-под надвинутого капюшона на миг совместился с примерещившейся картиной. Совместилось и улетучилось, оставив после себя лишь ломоту в висках.

— Неважно, — буркнул Культист. — Я был пьян.

— Прямо как сейчас.

По открытому трапу из корабля выбрался Паладин. На лбу воителя синела здоровая шишка — видимо, высший пилотаж в каюте он перенес не так гладко, как те, что остались в кабине, а на стальные наплечники было комично накинуто клетчатое одеяло. По пятам за ним на всякий случай следовали двое моряков из команды Пирата.

Но в этот раз Паладин не стал буянить а очень тихо и культурно присел к костру.