Хлопоты ходжи Насреддина

– Эй, грязный оборванец, немедленно верни мне бумагу! Как ты смеешь прикасаться к ней? Это же важный документ! – но дехканин внезапно преградил слуге путь.

– Пусть он прочтет!

– Ей нельзя читать! – не на шутку разволновался слуга, и бледность начала разливаться по его холеному лицу. – Это очень важная бумага. Никто не смеет читать бумаги Зариф-ако!

– Разве бумага менее важна для другой стороны вашего спора, что она не может ознакомиться с ней? – удивленно взглянул на слугу ходжа, поднося бумагу к глазам.

– Нет… то есть, да.

Я… – окончательно растерялся слуга богача, но тут же взял себя в руки. – Верни сейчас же бумагу, иначе я пожалуюсь Зариф-ако, и он с тобой такое сотворит, уй-юй!

Он опять бросился к ходже Насреддину, протягивая к бумаге руки, но дехканин удержал его.

– Ай-яй, – не слушая слугу, задумчиво произнес ходжа Насреддин, сворачивая документ в трубочку. – Я так и знал! Ошибка вкралась либо в документ, либо в твою голову, о недостойный слуга достойного господина.

– Верни бумагу, – захныкал слуга, повисая на руках дехканина.

Ноги его, казалось, вот-вот подогнуться, и он рухнет на колени. – Заклинаю тебя!

– Знаешь, ведь в документе ничего не сказано о мешке зерна, половине долга этого несчастного и прочем подобном, но зато в нем много чего крайне любопытного о других людях.

– О Аллах, верни ее мне! – выкрикнул слуга, рванувшись в крепких руках дехканина. – Заклинаю тебя нашим пророком! Ну, хочешь денег, а? Хочешь? Я дам тебе много, много денег. Только верни ее мне.

– Денег? – Ходжа задумчиво уставился в ясное небо, вертя бумагу в пальцах.

– Даже много денег? – затем он повернулся к дехканину. – Тебе случаем не нужны деньги?

– Зачем они мне? – пожал плечами тот. – Лучше пусть зачтет мой долг, которого нет.

– Ты слышал, что сказал почтенный дехканин? – обернулся ходжа к слуге.

– Да-да, я слышал. Зариф-ако прощает ему долг, – затараторил слуга.

– Не-ет, так не пойдет, – поводил ходжа свитком перед носом слуги. Тот сделал попытку ухватить его пальцами, но Насреддин оказался быстрее.

Отдернув руку, он упрятал свиток за пазуху. – Ой, хитрец, – погрозил он слуге пальцем. – Пиши!

– Да-да, уважаемый, я все напишу. Все, что пожелаете, только верните бумагу, – забормотал слуга, выхватывая из сумы, висящей у него на левом боку лист бумаги, перо и чернильницу.

– Ну, там видно будет. Готовь документ!

– Сейчас, сейчас, – заторопился слуга, что-то быстро черкая дрожащей рукой на листе бумаги. Ходжа Насреддин с дехканином ждали.