Хлопоты ходжи Насреддина

Насреддин спешился и медленно приблизился к спорщикам.

– Ты вернешь все! – неистово размахивал руками богато одетый. – Или ты думаешь, мой хозяин должен за просто так кормить вас, оборванцев?

– Но я расплатился с ним за те полмешка зерна еще весной! – не соглашался с ним дехканин. – Я батрачил на него два месяца, забросил свое поле…

– Э-э, а кому сейчас легко? – со всем возможным презрением фыркнул молодой. – Думаешь, Зариф-ако легко? Давай вам всем в долг, зная, что не вернешь. А вы, пользуясь его добротой, отказываетесь возвращать долги.

– Да ты что! – челюсть у дехканина отвалилась. – Это твой-то хозяин добрый? Да такого живоглота еще свет не видывал! Дерет три шкуры, заставляет батрачить на себя. Ты глянь на его поле и на мое. По-твоему, я должен бросить свой урожай и идти убирать его? Так, что ли?

Дехканин взмахнул остро отточенным серпом, и слуга богатея попятился.

– Но-но! – погрозил он дехканину пальцем. – Говори да не заговаривайся! Живо встретишься с нашим досточтимым кази, и тогда тебе вовсе не видать твоего урожая.

Дехканин замялся, вглядываясь в бумагу.

Ходжа Насреддин хорошо его понимал. Кто же вспомнит, его ли это палец или не его спустя полгода, да и читать он, конечно, не умеет. Мало ли что обирала бай мог подсунуть ему на «подпись».

– Ты с ним не спорь, – посоветовал ходжа, уловив момент, когда дехканин открыл было рот.

Насреддин приблизился к спорщикам и встал рядом с дехканином. Дехканин повернул голову к ходже и сурово свел брови – откуда только этот старик свалился на его бедную голову: мало ему было слуги бая Зарифа, так еще и его принесла нелегкая.

– Правильно, – сказал ходжа, улыбнувшись. – Если есть бумага и отпечаток пальца, то спорить бесполезно. И еще такая важная красивая печать.

– Ой-ё, какой умный старик! – обрадовался слуга жадного Зарифа. – Слушай, что тебе говорит мудрый аксакал.

– Но досточтимый слуга ведь не против, если мы ознакомимся с содержимым бумаги? Вдруг в нее вкралась какая-нибудь ошибка или это вовсе не тот документ, – и Насреддин проворно выхватил из пальцев слуги бумагу.

Тот настолько растерялся от случившегося с ним, что остался стоять с вытянутой рукой и разинутым ртом, но быстро опомнился и ринулся в бой.