Хлопоты ходжи Насреддина

– Ты бей, бей, – указал Насреддин на стену, от которой Икрам, выдергивая кирку, отвалил приличный кусок штукатурки. Ходжа, казалось, оставался совершенно невозмутимым.

– Ты уверен?

– О Аллах! – не выдержал ходжа. – Ты что, после каждого удара собираешься меня спрашивать, уверен ли я?

– Хорошо, как знаешь, – не стал спорить Икрам. В конце концов, это уже ничего не меняло, ведь задняя стена теперь представляла из себя жуткое зрелище: вся в лучах трещин и с ужасной дырой посередине. Икрам размахнулся во второй раз.

От стены отваливались куски штукатурки и самана, дом заполнила пыльная пелена, и ходжа отворил оба окна, которые наличествовали в доме, но это помогало очень слабо. Зато через распахнутые окна хорошо было слышно, что происходит за забором. Сначала в перерывах между ударами кирки там слышались какая-то возня и невнятное бормотание, затем, когда в стене появилась небольшая дыра, бормотание перешло в возмущенные реплики, а стоило стене покачнуться от последнего удара, как реплики сменились воплями и причитанием, и во дворе дома Пулата поднялся невообразимый переполох.

– Погоди-ка. Так ты точно разрушишь весь дом раньше времени.

– Но разве ты не этого добивался? – поразился дехканин.

– Неужели я похож на круглого идиота? – хмыкнул ходжа. – Ну-ка, пропусти меня.

Икрам опустил кирку и отступил в сторону. Насреддин же, заняв его место, уперся руками в едва державшийся на своем месте большой кирпич.

– Ай! – вскрикнул кто-то на той стороне. – Ох, моя нога!

– Поберегись! – запоздало предупредил ходжа и, нагнувшись, просунул голову в образовавшуюся широкую дыру.

С той стороны донесся истошный женский визг, больно резанувший Икрама по ушам, отчего дехканин вздрогнул и уронил кирку. Порядком прогнившие доски пола с треском проломились, а правая стена накренилась еще больше.

– А, сосед! – улыбнулся Насреддин богачу, ошалело взиравшему на торчавшую из стены голову ходжи.

– Салам, – пробормотал тот, но тут же опомнился, замахал руками и затопал ногами, чуть прихрамывая на левую. – Какой еще «салам»? Что ты натворил, о несчастный? Моя стена, мой дивный виноградник.

– Твоя стена? – Насреддин сделал удивленное лицо. – О какой стене ты толкуешь, сосед? Это стена моего родственника Икрама, вернее, его дома.