Зай по имени Шерлок

Мало того, что здесь отвратительно пахло, так еще нас окружало невообразимое количество крайне неприглядных останков зверей и птиц – зрелище, надо признать, не для слабонервных. Шерлоку Заю, как я отметил про себя, тоже было не по себе, но он мужественно держался. А вот Листрейд чувствовал себя здесь абсолютно непринужденно, вероятно, сказывалась привычка.

Пока мы с Шерлоком Заем топтались у самого входа, не решаясь пройти вглубь помещения, Листрейд под предводительством старого эксперта-скунса исчез где-то меж стеллажей и вскоре вернулся, таща в лапах огромный мешок.

Мне стало еще более дурно, к горлу подкатила тошнота, но я попытался взять себя в крылья и глубоко вдохнул. Зря я, конечно, так поступил – сами понимаете, почему. Мне стало еще хуже, я сглотнул, прикрыв нос платком. Вроде бы помогло и даже немного отпустило. Хотелось бежать из этого страшного места без оглядки, но показывать слабость мне не хотелось, и я, вместе с заметно оживившимся Шерлоком Заем, проследовал к столу.

Увиденное меня не впечатлило: кости, потемневшие, без кусочка плоти – ребра, позвоночник, таз, копыта и… череп – длинный, с темными провалами глазниц, которыми тот слепо и как-то недобро взирал на потревоживших его покой пришельцев. Еще у черепа наличествовали страшные черные зубы, похожие на пеньки, и обломанные у самого его основания рога.

Вдоволь насмотревшись, я отошел к выходу и отвернулся, делая вид, будто разглядываю стеллаж с неведомыми мне инструментами. На самом деле мне не терпелось поскорее убраться из царства смерти на волю, туда, где царит жизнь, полная движения и дивных ароматов, и где можно сделать глоток свежего, пусть и обжигающего легкие раскаленного воздуха.

Мой друг, напротив, не особо торопился покинуть подвал. Он, воспользовавшись любезно предложенными ему огромными щипцами, долго ворочал кости, приглядываясь к ним, особо к черепу и рогам, хмурился, шевелил ушами, а верхняя губа Шерлока Зая подергивалась, демонстрируя крайнюю заинтересованность сыщика. Что в костях могло его так заинтересовать, я не в силах был понять.