Фыр-мяу: призраки и проклятый

Ну, судя по бледности ее лица, оборотень и до моего появления напугал ее изрядно (фырр, прибью!). А вот радость… Позволю себе надеяться, что она связана с моим выходом из комы, а не только с тем, что Лотя увидела в моем появлении надежду на спасение от притязаний незваного гостя. Конечно, я не настолько наивен… Но поздно – у меня при виде нее защемило в груди так, что я в какой-то момент не смог вдохнуть. Плохой признак, очень плохой! Хотя, кто-то, романтически настроенный, назвал бы его хорошим. Храрга пинком через коромысло! Ей еще восемнадцати нет, а мне через год сорок стукнет! Это даже не пропасть, это два разных мира, которым храргово сложно найти точки пересечения! А если таковые и найдутся, тут же решил я, то очень ненадолго, и только по делу – это я про помощь в расследованиях, теперь, похоже, уже взаимную.

А после каждый из нас заживет своей жизнью. И точка. Ни к чему хорошему наше с Лотей сближение не приведет.

Леди Иолатэ беспокойно заерзала, не в силах оторвать от меня взгляда.

А мое сердце вдруг забилось в ускоренно темпе.

Я ободряюще улыбнулся ей. Не бойся, я своих не бросаю! Разберемся с твоими проблемами! И ввалился в гостиную, с размаху плюхаясь в свободное кресло. Удобная позиция для того, чтобы держать в поле зрения и Лотю, и ее гостя.

- Ты кто? – рыкнул оборотень, по-прежнему не в силах совладать с удивлением.

Видимо, не ожидал, что в доме Ансельма будет кто-то еще помимо Лоти.

- Ярос Иолатэ Эль-ала-Антир, – оскалился я не хуже оборотня.

– Наследный княжич Мерисский, консул и муж леди Искалоти. Любить не прошу, а вот уважения требовать буду – и ко мне, и к моей жене, и к моему временному пристанищу тоже.

Лотя ахнула и, закатив глаза, медленно откинулась на спинку дивана и затихла. Обморок? Ах, какие нынче чувствительные оборотницы пошли! Э, нет, в обморок юные девы так удачно и картинно красиво падают только в дамских романах. Притворяется, стало быть. Впрочем, хороший ход – спрятаться за маской беспомощности, предоставив мужчинам самим разбираться с проблемой.

Не такая уж и балбеска… Или это я на нее так влияю?

Оборотень брезгливо покосился на племянницу, видно, тоже понял, что обморок она симулирует. Потом вперил тяжелый, будто пронизывающий насквозь взгляд в меня. Выдержать его, подавляя неожиданно возникшее желание признать его вожаком, склониться перед ним и униженно ползать на брюхе, пока не вымолю прощение за свою дерзость, было непросто.