Бежать-колдовать

Ульрик покачал головой.

Идея была безумна и рассчитана исключительно на бестолковость разбойников, но за неимением лучшего пришлось пойти и на это. Броден с манекеном, одетым в балахон Дика, должен был привлечь к себе взоры и чаяния всех собравшихся на пирсе джентльменов и бежать из города что есть мочи, бросив деревяшку где-нибудь по пути. Ульрик и Дик, в свою очередь, в это время несутся к пирсу, отстраняют от жизни наиболее догадливых разбойников, и с помощью логики и аргументов убеждают паромщика перевезти их на другой берег.

– Даже в разбойничьем городке живут не настолько отбитые идиоты, чтобы повестись на такой бред, – заявил Броден. – Это не сработает.

Реальность превзошла самые смелые ожидания.

Стоявшая на пирсе толпа, еще издали завидев Бродена с манекеном, с громким улюлюканьем бросилась к нему. Гном прихватил манекен под мышку, стараясь нести его вертикально и не портить конспирацию, и припустил к городским воротам.

– Невероятно! – произнес Ульрик, наблюдая, как весь пирс, включая переквалифицировавшегося по такому случаю в охотника за головами паромщика, со всех ног бежит за улепетывающим гномом.

– Сколько же им за меня пообещали?!

– Лучше не спрашивай, а то еще загордишься.

Дик с Ульриком бросились к пустынному пирсу и запрыгнули в нечто, гордо названное паромом, а по факту представляющее собой грубо сколоченный из бревен плот с бортиками. Дик поспешно развязал веревки и оттолкнулся от пристани.

– Получилось! Только я боюсь за Бродена. С ним все будет в порядке?

– За гнома не волнуйся, парень.

Паром медленно, но верно пересекал широкую реку и приближался к берегу, когда на пирс вернулись одураченные разбойники. Дик показал им средний палец, вызвав волну негодующего свиста и криков.

– Кажется, они нас надолго запомнят.

– В этом, господин маг, можешь даже не сомневаться.

Паром мягко ткнулся в каменистый берег. Дик и Ульрик сошли с чуда разбойничьей инженерной мысли и молча уставились на узкую, виляющую, как эльфийка бедрами, тропинку, уходящую вверх – в горы.

Глава 9

Гаденькая это была тропинка. Неуютная, кривая, поросшая по бокам колючим кустарником и унылой полудохлой травой, стиснутая с двух сторон отвесными каменными стенами. Захочешь – не развернешься быстро, не спрячешься, вниз – только кубарем.