Бежать-колдовать

– Разговорчики! Шагай и молчи.

Дик двинулся вперед, сквозь черную ткань не видя, как один из стражников, проходя мимо клетки Дендаи, незаметно протянул руку и взял у эльфийки маленький клочок пергамента. К счастью, ни тюремщик, ни второй стражник, не заметили этого тоже.

***

Дик шел прямо, поворачивал налево, сворачивал направо, останавливался, поднимался по лестницам, спускался по лестницам, заходил в какие-то двери… в общем, делал все, что ему говорили – момент для возмущений своим бесправным и унизительным положением, очевидно, был не самый подходящий.

Наконец, утомительный поход закончился. С легким поскрипыванием открылись очередные двери, и Дика грубо толкнули внутрь. В этот раз придерживать его никто не собирался, так что он, нелепо дрыгнув ногами, растянулся на полу, чудом не разбив нос и даже умудрившись для симметрии приложиться не многострадальной стороной лица.

– Снимите с него этот мешок, – раздался откуда-то спереди звучный голос, – не то наш дорогой пленник может подумать, что мы не очень гостеприимны.

Дика рывком подняли на ноги, едва не вывихнув при этом запястья, и сорвали с головы мешок. Свет свечей, в изобилии расставленных и развешанных под потолком в канделябрах, ударил по глазам. Пришлось как следует проморгаться, прежде чем Дик снова обрел способность видеть сквозь слепящую пелену.

Его привели в тронный зал, в этом никаких сомнений быть не могло. В дальнем конце зала, на массивном, расположенном на возвышении и тускло поблескивавшем троне, восседал немолодой худощавый мужчина с короной на голове. Лицо его обрамляла густая клиновидная борода, а один только жесткий взгляд серых глаз пригвоздил Дика к земле. Перед ведущей к трону лестницей стояла стража, еще несколько вооруженных человек охраняли вход. У каждого из них, помимо мечей, с пояса свисали амулеты, о назначении которых можно было только догадываться.

Здесь не имелось и намека на праздную, расслабленную атмосферу, царившую у бургомистра Риверграда. Ни ярких ковров, ни заваленного едой стола, ни легкомысленных несчастных фей, парящих на веревочке под потолком. Все было положено в угоду рациональности. Суровая, грубая каменная кладка.