Ад во мне

Только вот как это воспримет Шура? Странно, почему эта мысль пришла мне в голову? Я перевел взгляд на девочку, испуганно вжавшуюся в инкуба. Что вы творите, люди, если ребенок ищет защиты у демона? Не в силах сдерживаться, я поднял лицо к небу и завопил, выплескивая злость, бессилие и ненависть, жажду крови и разрушения. Мне вторило шипение Белочки. Рядом громко матерился Хаш.

– Вы пугаете ребенка, придурки великовозрастные! – Перед моими глазами, уперев руки в бока, появилась Амбец. – Вместо того чтобы помочь ей, ты закатываешь истерику! Здоровый амбал, а ведешь себя как истеричная старая дева! Это ее зов привел тебя сюда, а ты даешь ей умереть! Баран безрогий!

И она, размахнувшись, двинула меня кулачком по носу.

– Ай! – схватился я за нос. – Все, все, я взял себя в руки!

Парни, замолчав, непонимающе смотрели на придурка, разговаривающего с самим собой. Я уже понял, что, кроме меня, никто не видит и не слышит это маленькое недоразумение, мой персональный глюк по имени Амбец.

– Присоединись или умри! – пропищало едва слышно из объятий Геракла.

Мы с удивлением уставились на обгоревший клубок на руках инкуба.

– Присоединись или умри! Я хочу присоединиться.

Девочка приподняла головку и, глядя мне в глаза, упрямо повторила:

– Господин демон, возьмите меня с собой! Я хочу присоединиться!

– К чему? – Мне было непонятно, что она хочет. Да и откуда в ней силы, чтобы разговаривать?

– Когда на пути Охоты встречается тот, кто жаждет мщения, ему дают выбор – присоединиться к Охоте или умереть, – пояснил Лис.

– Мессир, позволь ей остаться. – Неожиданно для меня Геракл опустился на колени и склонил голову.

– Если ты будешь за ней следить. – От растерянности я сразу согласился. – И это… никаких сексуальных домогательств! Она еще ребенок! – пробурчал я. – И ее полечить нужно.

– С этим вопросов не будет, – Гера нежно погладил девочку по голове, – она все-таки женского пола.

– Эй! – угрожающе начал я, подозревая самое худшее, но инкуб глянул на меня с такой укоризной, что мне пришлось моментально заткнуться.

Тем временем Гера просто обнял малышку, укрывая ее своими руками, словно одеялом, и начал осторожно целовать. Я внимательно следил за его действиями, готовый в любой момент прекратить это, если заподозрю хоть малейший намек на сексуальность. Но пока поцелуи Геры ощущались мною как касание хозяина к домашнему питомцу. В воздухе запахло миндалем. Я напрягся.