Ад во мне

Хаш наклонился над виконтом, и я услышал зловещее:

– Я приду за твоей душой, смертный. Ты теперь мой.

– Да кто ты такой? – испуганно просипел Ошель.

– Аран, чьим именем ты клялся и клятву кому ты сейчас нарушил.

Я увидел, как глаза виконта в ужасе закатились, и он грохнулся в обморок. Парни вновь окружили меня, и под многочисленные поклоны мы прошли в ворота. Вслед за нами прогрохотала карета.

– Ты заметил милашку? – подошел ко мне Вал, когда мы вошли в город.

– Заметил, только не успел ничего рассмотреть, – пожаловался я.

– Баронесса Вилия, шестнадцать лет, блондинка, голубые глаза, девственница, впервые в городе, смешливая, немного испугана. Ее сопровождает дуэнья, дальняя родственница, женщина тридцати лет, пышная брюнетка, разбитная вдова, – сообщил нам Геракл.

– Как ты это успел понять? – удивился я.

– Почувствовал. – Геракл многозначительно постучал кончиками пальцев по носу.

– Профессионал! – прошипел в ухе Белочка.

Ага. Мне бы так. Познакомился с девушкой – и сразу же знаешь, чего от нее ожидать.

Город напоминал старую Ригу с ее узкими улочками и цветными домами разной высоты. Вокруг сновал народ. Пока мы пробирались по вымощенным булыжниками улицам к постоялому двору, я вертел головой, стараясь все хорошенько разглядеть. На нас обращали внимание: женщины строили глазки, мужчины уступали дорогу, а дети, с восхищением открыв рты, глазели вслед. Патруль, который попался навстречу, завидев нас, резко свернул в подворотню. Вал выхватил из толпы чумазого босоногого мальчишку лет десяти.

– Эй, герой, трактир «Три поросенка» знаешь?

– А кто ж его не знает? – Пацан шмыгнул носом. – Так постоялый двор называется, там еще хозяин эльф-отступник. Драчливый, жуть!

– Проводи нас к нему.

– Грошик сейчас и грошик, как доведу! – вытянул грязную ладошку оборванец.

Глава 9

Вал кинул проводнику медную монетку. Тот ее моментально куда-то засунул, хотя я могу поручиться, что карманов в его лохмотьях не было. Мальчишка побежал вперед, показывая дорогу. Вскоре мы вышли на большую площадь, на которой кучковался народ, что-то бурно обсуждая.

Посреди площади был возведен помост, украшенный двумя столбами, перевитыми цветочными гирляндами. К ним были прикованы девушки, совсем еще молоденькие. На мой взгляд, ровесницы Афродиты, то есть по человеческим меркам лет по пятнадцать. На обеих были надеты белые платья и венки из цветов. Блондинка и брюнетка. Они стояли на коленях, сложив ладони на груди, и, по-видимому, молились.