Карты, золото, меч

            – А ничего. Знаю я – один раз стражникам поможешь, так потом они от тебя ни в жизнь не отвяжутся, хуже репья на хвосте. Я терпеть не могу тех, кто пытается меня надурить, но все же стражу я не люблю еще больше. Мартин, конечно, еще ничего – во всяком случае, на фоне своего начальства – но пускай оба катятся ко всем бесам.

            – Чем так плох Ричард? – хмыкнул Гилберт. – Еще ни разу не слышал, чтобы кто-то в Распутье его добрым словом.

– Я могу сказать лишь то, в чем он хорош – выпивка, таскание за юбками и вымогание взяток с мелких торгашей, – фыркнул Клевер. – К крупным то особо и не подлезешь, они почти все под Синдикатом ходят, а там даже канцлер не поможет – давний дружок капитана, кстати говоря. Без него Ричард даже у крыс в сточной канаве вряд ли бы командиром стал.

– Огромное спасибо тебе за помощь, – искренне поблагодарил лепрекона Ивейн и протянул ему руку. – Ты даже не представляешь, как нас выручил.

– Да что уж там, – чуть смущенно пробормотал Клевер, пожав ему ладонь. – И вам подкову в руки. Надумаете поиграть – приходите. Только без своих карт, – он лукаво подмигнул.

Они уже было направились на выход, когда Гилберт, вдруг став на пороге, обернулся и произнес:

– Клевер, а ты можешь ответить на последний-распоследний вопрос?

– Что еще? 

– В мою молодость, помнится, слухи всякие ходили про твой народ… Конечно, я понимаю, что это может показаться глупым, но… В общем, один дружок мой рассказывал, что у каждого лепрекона где-то припрятан горшочек с золотом.

Ивейн зашипел и ткнул его в бок локтем, а Кремень сердито покачал головой, осуждая бестактность старика. Но Гилберт не обратил ни малейшего внимания на их намеки, видимо, решив сегодня раз и навсегда закрыть давно мучавший его вопрос.

– Так-так-так, – ухмыльнулся Клевер, скрестив руки на груди. – Значит, стереотипами мыслим, да? Каждый второй гном ювелир или шахтер, орки в чем мать родила вокруг костра пляшут и духов призывают, сатиры пьянствуют с утра до ночи, да на флейте высвистывают, а лепреконы над горшочком с золотом трясутся? А что если я скажу, что каждый человек – самовлюбленный великан с манией величия и слепой верой в то, что весь мир вращается вокруг его народа? 

– Не могу с тобой не согласиться.