Карты, золото, меч

Алхимик, курьер, художник, младший конюший, разносчик писем – нет, это не то же самое, что курьер – помощник дубильщика, зажигатель уличных фонарей…

При упоминании всё новых и новых профессий, освоенных Гилбертом за последний год, лицо Громхака становилось всё озадаченней, и Ивейн решил вмешаться, дабы старик не прикончил и без того расстроенного библиотекаря своей болтовнёй:

– Почему начался пожар? – спросил Ивейн, глядя на то, как орк сортирует книги на две стопки, складывая справа от себя томики, что ещё можно было спасти, и с тяжёлым вздохом отставляя те, что годились теперь разве что на растопку.

– Жидкий Огонь, – объяснил Гилберт. – Опасная штука – капля этой ядрёной смеси и что угодно вспыхнет словно спичка. Хех, помню, один мой приятель получил нехилые ожоги, когда варил это зелье, – поймав осуждающий взгляд орка, старик поспешно добавил. – Конечно, до того, как его запретили.

В этот момент к ним присоединился гном, до того промывавший глаза у бочки, которую принёс Громхак.

– И я рад знакомству, Кремень, – склонил голову Громхак. 

– Ты понимаешь на гномьем? – спросил Гилберт.

Орк в ответ лишь снисходительно усмехнулся, вертя в руках небольшой зеленый томик, чтобы потом воткнуть его на свободное место между «Теориями происхождения Гавани Песков» и «Историей постройки канализации Распутья.

– Уважаемый Гилберт, я, между прочим, бегло говорю на семи актуальных языках, с переводчиком могу поддержать разговор как минимум на пяти и даже не понаслышке знаком с парочкой устаревших диалектов. Гномий я выучил едва ли не раньше людского.

– Устаревших? О, помнится, когда я учился в Академии, у одного профессора был столь забавный говор, что мы поначалу решили… – начал, было, Гилберт, но Кремень перебил старика.

– Что он сказал? – с подозрением спросил Гилберт, когда тот умолк.

– Если убрать все бранные слова, то: «Кому не наплевать, что там у тебя кто вёл, старикан», – смущённо откашлявшись, перевёл Громхак.

– Это я-то старикан? – возмутился Гилберт, с обидой глядя на гнома.