Карты, золото, меч

Темные пыльные помещения, вонявшие плесенью и сыростью, покосившаяся лестница на второй этаж со сломанной периллой, гроздья паутины, свисающие с потолка – и это было лишь тем, что Ивейн заметил при первом взгляде.

Однако, к его удивлению, Вильгельму не было чуждо искусство – правда, весьма своеобразное. Вдоль одной стены висело несколько картин с изображенными на них существами, которых издалека можно было бы принять за людей. Хотя конечно, скорее всего, это и были люди, но нарисованные так, будто слепой с рождения художник наотмашь махал кистью, слушая рассказы таких же слепых.

Но вот в отличие от прочих, Гилберт буквально прилип к уродливым полотнам, рассматривая их с искренним восхищением.

– Какая красота! – увлеченно воскликнул старик и перешел к одному из рисунков, изображающий некое нагромождение фигур с глазами и руками. – Надо же! Ваш дядя, оказывается, был ценителем живописи. Это достаточно новый стиль, стремительно набирающий популярность в светских кругах – неогеометрохудизм. 

– Скажите капитан, – протянул Ивейн, с безысходностью оглядываясь вокруг.

– А сколько лет назад умер наш дядя?

– Не так давно. Чуть больше недели назад.

– То есть он в этом доме еще и жил? – спросил Гилберт, переходя от картины в стиле неогеометрохудизма к монструозному натюрморту с нагромождением каких-то щупалец. – А ваш дядя был человек весьма неприхотливый. Но вы лучше посмотрите, как умело художник смог выразить…

– Канцлер ждет наверху, – перебил его Ричард.

Поднявшись на второй этаж, они в на удивление чистое (естественно, по сравнению с тем, что они видели внизу) и просторное помещение, освещаемое несколькими светильниками.

В центре комнаты стоял добротный круглый стол, за которым находился худощавый старик в больших овальных очках с тонкой серебряной оправой на крючковатом носе. Нисколечко не обратив внимание на вошедших, он что-то считал на небольших деревянных счетах, быстро щелкая костяшками. Облачением ему служила рубаха с жабо, расшитый золотой нитью жилет, сюртук из коричневого шелка и красная мантия.  

Напротив него сидел молодой юноша, с безучастным видом смотрящий в окно, двумя руками придерживая на коленях большую кожаную сумку. Одет он был в белую сорочку с накинутым поверх длинным черным камзолом и такого же цвета бриджи, едва доходящие до колен. Ричард прокашлялся – старик, спрятав счеты, подскочил к Артуру и затряс его руку. 

– О, наконец-то! А мы вас уже заждались! Как я понимаю, вы – Артур? А вы – Ивейн? Очень приятно.