Карты, золото, меч

Делал он это скорее, чтобы отвлечься и занять руки, чем от необходимости. – Не можем же мы бросить Буги. Да и Франц тоже наш человек.

– Это если они все еще живы, – заметил Гилберт. Гремлин кинул на него тяжелый взгляд, но промолчал. Видимо, подобная мысль тоже приходила ему в голову, но он старался не думать об этом.

– Никогда до этого не видел безбородых гномов. Интересно, а что такого особенного в бороде? Она же отрастает, – заметил Гилберт.

Кремень сплюнул на пол, и, под взглядом явно недовольного таким отношением к чистоте орка, начал что-то горячо рассказывать, активно жестикулируя и подергивая бороду.

– «Это у других рас она отрастает, а у гномов – нет. Для приличного гнома без бороды шастать – все равно, что голышом по улице расхаживать. Бреют ее по собственному желанию лишь те, кому наплевать на наши традиции и историю. А насильно сбривают лишь конченым подлецам, чтобы любой порядочный гном сразу знал, кто перед ним».

– Зато паразиты не разводятся. Да и мыть ее не замучаешься, – заметил Гилберт, но Кремень даже не удосужился смерить его своим обычным презрительным взглядом, проигнорировав слова старика.

– Помнится, слышал я историю, как один гном решил подшутить над своим знакомым и сбрил ему полбороды, – начал рассказ Громхак. – Конфликт чуть не закончилось клановой войной, в дело даже пришлось вмешаться…

– Да какая к бесам разница, есть у него борода или нет, – взвился Шип, бросив точильный камень в стену. – У него мой брат, если он вообще его уже не кокнул.

– Буги твой брат? – спросил Гилберт.

– Троюродный, – буркнул гремлин, подняв камень и вернувшись к заточке оружия. – Внук сестры моего деда.

– Думаю, Регат, как ты выражаешься, не моргнув глазом «кокнет» внука сестры твоего деда, если он уже этого не сделал, – покачал головой орк. – А вдобавок перережет глотки Ивейну и тебе. Ты же не думаешь, что вы сможете с ним договориться?

Гремлин в ответ лишь огрызнулся, и все присутствующие пустились в горячий спор. Ивейн еще в середине их разговора уже начал потихоньку клевать носом.

Он не спал уже сутки, если не считать те несколько часов, что он провалялся без сознания в доме гремлинов, и тепло дома Громхака вместе с кружкой слегка подогретого вина, которое дал ему орк, слегка его разморило. Он ударился макушкой о спинку кровати, на которой сидел и встрепенулся. Протирая глаза, Ивейн услышал лишь обрывок последней фразы Громхака:

– … а после – мы нападем на него со спины.