Карты, золото, меч

Вернувшись в «Храп кабана» они дождались Громхака и вдвоем отправились на поиски Ивейна, оставив Гилберт в трактире, на случай если тот вдруг вернется (Ивейн почему-то не сомневался, что на этом решении настаивал именно Кремень). Когда орк завершил рассказ, гремлин подошел к окну и слегка отодвинул занавеску. Провожая взглядом патруль из трех стражников, которые нервно озираясь по сторонам, медленно вышагивали по улице, он протянул:

– Время поджимает. К бесу трактир, пойдем сразу к алхимику.

– Мы с вами, – заявил Громхак.

– Даже не думай, – отрезал гремлин. – Вы нашу компанию со стороны то представляете? Мальчишка, гремлин, орк и гном. Мы можем просто пойти гулять под окнами казармы с криками: «Эй, капитан! Ищем приключения на седалище!».

К общему неудовольствию Громхака и Кремня, Ивейн занял сторону гремлина. Вдвоем они привлекут намного меньше внимания. После долгого спора они сошлись на том, что после того, как они вытрясут у алхимика сведения о Крысло, Ивейн и Шип сразу направятся в «Храп кабана» и искать негодяя они будут уже все вместе.

Громхак справедливо заметил, что алхимик может и не помнить Крысло или вообще отказаться с ними разговаривать, но Шип заверил его, что он мигом все вспомнит и выложит как миленький. Выйдя на улицу, Кремень и Громхак направились в «Храп кабана» а Ивейн и Шип побрели в сторону квартала гремлинов.

Глава 14

Ивейн попытался было расспросить гремлина о Регате, но постоянно увиливал от разговора и пытался перевести тему.

– Говоришь, вы однажды уже нашли этого поганца и просто отпустили его?

– Угу.

До сих пор об этом жалею. А это вешают на дом каждого алхимика? – спросил Ивейн, увидев табличку, висящую на здании, мимо которого они проходили.

Надпись на ней гласила: «ОСТОРОЖНО! АЛХИМИК!». Над буквами, грубо вырезанными на дереве, находился примитивно нарисованный, но довольно красноречивый рисунок, изображающий череп и две скрещенные склянки.

– Нет, только на тех, что могут взлететь на воздух, – хихикнул в ответ гремлин.

Будто подтверждаю его слова, из раскрытого окна дома с табличкой выпрыгнул гремлин. Лохмотья на нем, которые надо полагать когда-то были его одеждой, дымились. Вскочив на ноги, он подбежал к бочке стоящей около дома и нырнул туда с головой. Когда он вылез, отфыркиваясь и отряхиваясь, Ивейн смог разглядеть алхимика. Его одежду (если то, что осталось на нем, можно было назвать одеждой) составлял обгорелый балахон и небольшая шляпа, от которой остались только полы.