Карты, золото, меч

Ивейн и заметить не успел, как в руках гремлина заплясал с пяток коротких ножей. В воздухе они просвистели один за другим – но хоть все ножи хоть и попали прямо в грудь гнома, однако со звоном отскочили от него, не причинив никакого вреда. Видимо, под одежду безбородый предусмотрительно нацепил доспех.

– Так вот как вы приветствуете старых знакомых? – проревел он, крутанув топорами, и ринулся в сторону Буги

 Крысло же в этот момент выхватил короткий меч и бросился прямо на Ивейна, которому пришлось раньше времени опробовать на деле свой новый клинок (точнее сказать, первый, так как до этого дня оружия у него отродясь не было).

Стражник уже почти зарядил арбалет и уже целился в Буги, сражающегося с гномом не на жизнь, а на смерть, когда Шип, ухватив ближайший стул, подпрыгнул в воздухе – и через миг опустил его на круглый шлем.

Тем временем гном, яростно орудующий топорами, уже загнал Буги, который кое-как сдерживал его натиск кривым мечом, в самый угол. Однако успев воспользоваться редким моментом передышки, покуда его противник чуть отступил, гремлин ухватил со стены один из светильников и обрушил его прямо на висок гном. Тот слегка отшатнулся и тряхнул головой, осыпав на пол мелкие осколки, но увидев, что рубаха гремлина уже начала намокать от крови, широко ухмыльнулся, взмахнул топорами и снова двинулся в атаку.

Однако на помощь соплеменнику ринулся Шип. Выхватив из-за пояса длинный кинжал, он прыгнул прямо на спину гнома, метя в незащищенную шею. Увы, он успел заметить гремлина и ловким пируэтом ушел в сторону. Шип по инерции проскочил еще несколько шагов, а гном, не мешкая, пустил ему в след один из своих топоров. Лезвие просвистело буквально в пальце от головы Шипа, едва не срезав ему длинное ухо, и топор с чудовищным треском вошел в стоящий около стены шкаф.

Тем временем Ивейн и Крысло стояли друг напротив друга, с трудом переводя дыхание, и смотря друг на друга с искренним презрением. Первый видел перед собой прямой источник всех его неприятностей, включая заключение под стражу, а второй, видимо, не понимал, почему его противник не может просто спокойно помереть.