Приключения Джейкоба Фейтфула

Но этого было недостаточно, они хотели еще яснее доказать мою виновность. Раз вечером я сидел с Домине, занимаясь латынью. Экономка и м-р Кнепс были в соседней комнате. Свеча догорела и потухла. Домине пошел за другой; экономка тоже. Они встретились в темноте и столкнулись головами. О маленьком происшествии знали только м-р Кнепс и я. Учитель сказал об этом Барнеби, прибавив, что я, вероятно, воспользуюсь смешным эпизодом для карикатуры. М-р Кнепс при первом же удобном случае заметил Домине, что у меня большие способности к рисованию, что он сам видел несколько моих рисунков.

– Мальчик талантлив, – ответил Домине. – Он богатый рудник, из которого добудут много драгоценного металла.

– Я слышал, что у тебя есть талант к рисованию, Джейкоб, – дня через два сказал мне Добиензис.

– Не было, сэр, – ответил я.

– Полно, Джейкоб; я люблю скромность, но из скромности не нужно отрицать истины. Запомни это, Джейкоб.

Я не ответил, но в тот же вечер попросил Домине дать мне карандаш для рисования. Через несколько дней я показал ему образчики своих первых опытов.

– Мальчик хорошо рисует, – заметил Домине м-ру Кнепсу, рассматривая мои рисунки через очки.

– Зачем же он говорил, что не умеет рисовать? – спросил Кнепс.

– Он погрешил из скромности или из-за недостатка уверенности в себе, – ответил Добиензис. – Даже добродетель, доведенная до крайности, – заблуждение.

Вскоре Барнеби решил достать книгу Корнелия Непота, по которой я тогда учился; ему помог Кнепс. Он взял ее из кабинета Домине и передал Барнеби, а тот на первом листе с моим именем нарисовал обезображенное лицо Домине и к моей подписи добавил: «Fecit»[6 - Fecit – сделал (лат.

).], так что вышло «Джейкоб Фейтфул – fecit». Сделав это, он вырвал листок из книги и передал его Кнепсу. Теперь заговор созрел. Учитель мимоходом сказал Домине, что я рисую карикатуры на товарищей. Домине обвинил меня в этом. Я отнекивался.

– Точно так же ты говорил, что совсем не умеешь рисовать, – заметил Кнепс.

Прошло несколько дней; наконец учитель сказал главному наставнику, что я изобразил в карикатуре его и м-с Бетли – матрону.

Это было вечером; я уже лежал в постели. Домине изумился и не поверил. Кнепс объявил, что на следующее утро в классе сам уличит меня, и прибавил, что я хитрый, негодный, хотя и очень способный мальчик.

Глава V

На следующее утро матрона не пошутила со мной; Домине не заметил моего поклона, но, полагая, что он воспарил к Эвклиду, я не обратил на это внимания.