Ты – ведьмец | Книга первая

– Чую, чую, человечьим духом пахнет! – скрипучий старушачий голос вызвал в моей голове странные ощущения, словно я подобное уже где-то слышал.

Старуха вышла из-за печи и направилась к нам, шаркая ногами и с шумом втягивая носом воздух. Выглядела она как классическая ведьма. На её старом морщинистом лице центральную позицию занимал приличных размеров нос с двумя бородавками, из которых торчали по нескольку чёрных волосков. Прищуренные глаза изучающее смотрели из-под густых нависших бровей. Чёрные волосы с седыми прядями были собраны на макушке в кособокий узел.

– Чую, чую… Ффффуууу! Это твоя рубаха так воняет? Ты в бане-то когда последний раз был, милок? – старуха остановилась на некотором удалении от нас. – И вообще, чего припёрся? Весь дом мне тут собой провонял.

– Ты, бабка, сперва добра молодца накорми, напои, в баньке попарь да спать уложи, а потом уже глупые вопросы задавай, – подсознание решило вступиться за меня.

– Ишь чего удумал, охальник. Спать его уложи. Я в свою кровать мужиков уж лет сорок как не пускаю. – Старуха в упор посмотрела на меня.

– Бабушка, мы, вообще-то, по делу. Нам заместитель начальника стражи велел вам передать вот это, – я выставил вперёд руку с рогатой головой.

– Холерушка, родненький, да что ж за живодёры с тобой такое сотворили? – увидев голову, старуха принялась причитать.

– Какой ещё Холерушка? – внезапная перемена старухиного настроения меня сильно озадачила. – Бабуля, вы ничего не путаете?

– Да как же я его спутаю, козлика моего ненаглядного. Вон и пятнышко светлое на правом ухе, и рог левый чуть кривее правого, – Ядвига ткнула пальцем, подтверждая свои слова.

– Бабушка, какой козлик, это же тварь лесная, козлоног, – бабкины слова меня конкретно запутали.

– Ты что такое говоришь, бестолочь? У козлонога морда наполовину козлиная, наполовину свинячья, вместо носа пятак и клыки изо рта торчат.

Мне стало как-то неудобно за свою неосведомлённость. Надо же, перепутать обычного козла с козлоногом. Позорище…

– Да вы не расстраивайтесь так, бабушка, – я начал оправдываться. – Он перед смертью совершенно не страдал. Умер быстро, и, можно сказать, почти безболезненно.