Рыцарь всея сети

Мы отшагали уже не меньше сотни ступеней, когда Торир сделал очень верное замечание:

- Ну и воняет же здесь, - сказал здоровяк, и с ним было сложно не согласиться.

Запах на самом деле стоял отвратный. И чем выше мы поднимались, тем он становился только сильнее. Воняло так, как будто где-то наверху разлагалась как минимум туша кашалота.

- Клянусь выменем небесной коровы, - проворчал дварф, - пахнет хуже, чем в Общинном доме после Праздника квашеной капусты!

Чтобы хоть немного избавиться от усиливающегося зловония, из подручных материалов – куска ткани и воды – мы соорудили некое подобие влажных фильтров.

Дышать стало несколько легче.

А вскоре мы обнаружили и источник  запаха.

- Едрена кочерыжка! – высказался по этому поводу Двалин. – Это еще что за чертовщина?

Наползая с верхних уровней, стены лестничной шахты покрывали побеги живой, трепещущей плоти. Сплетаясь, они образовывали нечто наподобие сплошного, покрывающего камень  стен ковра, сочащегося отвратительными выделениями и пульсирующего  вполне очевидной, хоть и омерзительной жизнью.

 

Совладав с первым потрясением, я обернулся к Кантеру. От увиденного тот совсем спал с лица и выглядел сейчас как моряк, впервые попавший в жестокую качку. Казалось, еще чуть-чуть, и его вывернет наизнанку. 

- Любезный сэр Кантер, известно ли вам что-нибудь об ЭТОМ?! - полюбопытствовал я.

Однако, собрав последние силы, тот едва помотал головой. И, говоря прямо, это был не совсем тот ответ, на который я рассчитывал.

- Изумительно, просто прекрасно. 

Но выбор действий был невелик.

Я попробовал живой ковер ногой. На ощупь тот оказался достаточно упругим и вполне неплохо держал вес. Понимая, что придется рискнуть, я ступил на чавкающую, исходящую телесным соком плоть и, подавая спутникам пример, осторожно зашагал вверх.

Водя по сторонам фонарем, я то и дело оглядывался, и мой взгляд повсюду находил лишь уродливые нагромождения безмерно разросшейся биологической массы.

Кое-где мне мерещились отдельные образования, которые вполне можно было принять за причудливые  органы. Одни из них равномерно вздувались и опадали, напоминая легкие; другиепульсировали под внутренним давлением чего-то вроде крови или другой, заменяющей ее жидкости. От всего это этого у меня складывалось впечатление, что мы попали в какой-то безумный анатомический музей, экспонаты которого для наглядности увеличили в несколько сотен раз.