Демон креатива

И даже всемогущий редактор Kotaku — Джейсон Шрейер, знающий, казалось, об играх и их разработчиках всю подноготную, не мог ни подтвердить, ни опровергнуть существование Майлстоуна. А на все вопросы мямлил что-то невнятное и пожимал плечами. Многие просто не верили в существование Майлстоуна, однако те, кому довелось с ним видеться и работать, непременно били себя в грудь, раздуваясь от гордости, и отзывались о нем исключительно с трепетом, словно о живом божестве.

Правда и вымысел о Майлстоуне сплелись настолько крепко, что сотрудники AB Games даже огорчились, увидев в своем коридоре самого обычного худощавого и короткостриженого мужчину лет тридцати пяти с элегантными очками на носу.

Майлстоун был невысокого роста, носил белую рубашку, темные брюки и туфли — то есть внешне почти не отличался от обыкновенных сотрудников AB Games, которые сейчас с долей разочарования осторожно переглядывались и тихо перешептывались между собой. Потому что они ожидали увидеть какого-нибудь фрика в яркой, бунтарской одежде и с копной нечесаных разноцветных волос на голове, а получили респектабельного человека с серебристым ноутбуком в одной руке и электронной сигаретой в другой.

Майлстоун дымил паровозом и совершенно не обращал внимание на десятки любопытных взглядов и шепотки за спиной. Он шел, словно в коридоре не было никого, кроме него самого. Молча, уверенно, глядя только вперед, пуская густые облака пара с запахом мяты. Шел так, как если бы бывал тут прежде. Шел так, как если бы ему принадлежал весь мир.

Ни разу ни на кого не взглянув, ни звука не проронив, он вошел в кабинет продюсера, оставив дверь открытой.

Внутри тут же послышались шорохи, а затем в коридоре появился взволнованный продюсер, приглашая жестом войти ведущего программиста, ведущего художника, ведущего геймдизайнера, ведущего разработчика и технического директора. Они уже знали, что именно им предстоит держать первый удар, поэтому слонялись неподалеку, так что искать их не пришлось.

Последним порог переступил ведущий художник и сразу растерянно замер, не зная, что делать с дверью — закрывать ли ее, оставляя продюсера в коридоре, или нет?.. Продюсера не особо любили, но, несмотря на это, он все-таки был своим человеком, в отличие от дымящего пришельца, который теперь бесцеремонно занял его законное место.

— Прикрой ее, — хриплым, холодным, почти механическим голосом велел Майлстоун. — И садись.

Ведущий художник повиновался.