Ульверинн

— Не вынуждайте сирых да убогих умолять вас и проявлять нескромную настойчивость! Ну право дело, что для вас имущество ваше, когда у вас есть прекрасная возможность совершить благое дело и узреть счастливые улыбки на смиренных ликах нуждающихся, которые будут прославлять вас и поминать в молитвах Отцам и Матерям до конца ваших, ах, простите, наших дней? Еще раз просим покорнейше извинить за бестактность и благодарим за уделенное время.

Всадник недовольно пошевелил усами и обернулся к своему спутнику:

— Эй, парень, ты понял, чего он там бакал и накал?

Мальчишка, взволнованно бегавший глазами по смиренным ликам нуждающихся, искоса глянул на великана.

— По-моему, они нас грабят, — неуверенно произнес он.

— Ах, воистину устами младенца глаголет истина! — воскликнул Малыш, потрясая дубиной.

— Кошелек или жизнь! — нервно подтвердил Косой, а Кудрявый потряс щитом и красноречиво размахнулся топором.

Всадник медленно повернулся к троице начинающих разбойников, хмуро смерил их взглядом, почесывая бороду, и вдруг его лицо прояснилось, расплываясь в широкой счастливой улыбке:

— Аааа! Чего ж сразу-то не сказали, ну?

Он соскочил с седла, и вся троица инстинктивно отступила на шаг.

— Вы, значит, местные веселые лесные ребята, да? — еще раз оглядев разбойников, поинтересовался рыжий.

— Дык, ба! — подтвердил Малыш, угрожая дубиной.

— А ты, стало быть, за главного тут? — всадник критически осмотрел Малыша.

— Дык, н-на, — пожал плечами Гуннар. Ему почему-то сделалось неловко из-за собственной непредставительности.

— Ага, — задумался всадник, поглаживая бороду. — Ну, — шумно втянул сквозь зубы воздух он, жадно потирая руки, и выступил вперед, — предлагаю тогда заклад.

Малыш снова переглянулся с растерявшимися приятелями. Он полагал, что за два месяца рассмотрел все возможные варианты развития и сценарии первого в своей жизни ограбления на большой дороге, однако никаких закладов не предвидел.

— Э, ба? — насторожился Гуннар.

— Чего «ба»? — развел руками рыжий. — Заклад, говорю. Вы ж грабить собрались, так?

— Ну, н-на! — воинственно потряс дубиной Малыш.