Корабль-призрак

Обивка стен в каюте была сорвана, коробки для париков валялись на полу, разодранные в клочья, сверху лежали две уцелевшие куафюры, а все вокруг усеивали осколки разбитых горшков. Йоханнес же с видимым удовольствием слизывал вытекший мед.

Как оказалось, в Столовой бухте, пока корабль стоял на якоре, минхеер фон Штрум, большой любитель меда, закупил некоторое его количество у готтентотов. Заботливый слуга переложил этот мед в горшки, которые поставил на дно коробок с париками, чтобы хозяин мог насладиться лакомством за остаток пути.

Утром слуга вспомнил, что один из париков хозяина пострадал от столкновения с медведем минувшим вечером. Он открыл коробку, чтобы достать другой. Йоханнесу случилось быть поблизости, и медведь унюхал мед. Если минхеер фон Штрум любил мед, что уж говорить о медведях, всех без исключения, которые готовы на что угодно, лишь бы им полакомиться?

Йоханнес поддался искушению, неодолимому для его вида, по запаху проник в каюту и уже собирался залезть в койку чиновника, когда слуга пнул его, вытолкал наружу и захлопнул дверь.

Обиженный медведь проломил стену и вновь проник внутрь. Он напал на коробки с париками и, скаля свои устрашающие клыки, убедил слугу, который опять хотел его выгнать, что с ним лучше не связываться.

Между тем минхеер фон Штрум впал в полнейший ужас. Не догадываясь об истинной цели медведя, он вообразил, что зверь вознамерился его сожрать. Слуга забился в угол после тщетной попытки спасти последнюю коробку, а чиновник, сообразив, что ему никто не поможет, выбрался из койки и побежал, как говорилось выше, на нос корабля.

Йоханнес остался победителем и сполна насладился своей победой.

Капитан Клоотс быстро разобрался, в чем дело, подошел к медведю и заговорил с ним, а потом пнул, но Йоханнес не желал расставаться с медом, только злобно скалил клыки.

– Сам виноват, Йоханнес, – сказал капитан, – теперь придется списать тебя с корабля, ведь у суперкарго есть все основания жаловаться.

Ладно, ладно, лопай свой мед, все равно его у тебя не отнять.

С этими словами капитан вышел из каюты и направился к чиновнику, который по-прежнему сидел на бушприте, сверкая лысой головой. Ночная рубаха поверх тощего тела развевалась по ветру.

– Прошу простить меня, минхеер фон Штрум, – произнес капитан, – но медведя следует удалить с этого корабля.

– Разумеется, капитан Клоотс! Но здесь не обойтись без разбирательства.