История одного пета

С этими мыслями я прикорнул у Пашкиной подмышки и тоже провалился в темноту без сновидений, но ухо само собой держал востро. Так. На всякий случай.

   Нас разбудил негромкий стук и хриплый голос за дверью.

   – Вас просят придти в общий зал, там все накрыто и ждут только вашего появления.

   – Да-да, уже идем. Кешка, вставай, просыпайся, не ленись, а ты где? А, ты уже у двери. Пойдем нормальной пищи поедим, всяческих разносолов и деликатесов, надеюсь, гномы умеют хорошо готовить.

Эх, сейчас бы мамкиных блинов со сметаной! – потягиваясь, сказал Павел.

 «А я бы не отказался от соседкиной курицы-гриль. Очень уж она вкусно её готовит!» – облизнулся я.

Плеснув в лицо водой, Павел повернулся к двери, где мой желудок уже давно выражал недовольство глухим урчанием. Я по привычке пару раз скребанул по двери, потом вспомнил о мысленном общении и покрыл его ругательствами за нерасторопность.

  В коридоре топтался незнакомый гном, рядом протирала глаза заспанная Татина, что-то недовольно бурчащая себе под нос.

Гном поклоном попросил следовать за ним, и мы двинулись по коридору в сторону веселого гула голосов.

Двери открыли пародию на крупный корпоратив – меж столов, уставленных яствами, в броуновском движении сновали чисто одетые гномы. О чистоте одежды я мог судить по тому, что при ходьбе с них не сыпалась угольная пыль и каменная крошка. Зато непременным атрибутом у всех, кроме женщин, являлась белая манишка на груди, скорее всего она надевалась на праздники.

Судя по снежной белизне, праздники у гномов случались не так уж часто.

   Кстати, если говорить о женщинах-гномицах, то по строению фигуры они похожи на мужчин, такие же коренастые, крепко сбитые и широкие в плечах. От мужчин отличали характерные выпуклости и отсутствие бороды, еще головы облегали белые чепчики. 

В целом гномиц можно назвать миловидными, но я не буду, а то гномы заревнуют, да и нравятся мне больше кошечки нашего двора. Знаю, что они это не прочтут, но может какой-нибудь хороший хозяин расскажет моё повествование своей кошке, а та передаст во двор.

И тогда кошки поймут, кого я имел в виду и им станет приятно.  Да-а-а, так и представляю сидящего в качалке человека, который читает мою героическую повесть тихо урчащей кошке…

А тем временем в зале установилась тишина – то поднял руку король. Справа от него улыбается умытый и причесанный Крохм, сменивший беличью шапку на тонкий золотой обруч.