История одного пета

Черный дым поднимался в небо, унося с собой не менее черные души надзирателей. На фоне огня выделялись столбы человеческих фигур. Недавние заключенные смотрели на нас бессмысленными взглядами. По шерсти пробежал мороз – более страшных рож я в жизни не видел, только в фильмах ужасов. Они стояли истуканами и не делали попыток ни убежать, ни спрятаться, ни кинуться за нами.

   Мы подъехали к означенному холму. Ничем не примечательное возвышение, кроме усыпавших подножье кустов красной смородины.

   – Да! Радуйтесь, друзья мои, механизм двери в порядке! Наконец-то я смогу увидеть своих родных и наподдать как следует Стохму.

   – Открывай и не томи, а то вид горящей деревни навевает на меня такую тоску, что скоро мигрень вылезет на свет, а от нее так просто не избавишься! – не могла не прокомментировать его слова Татина.

   Гном проигнорировал высказывание и занялся переплетением веточек куста. Оказалось, что веточки изготовлены из какого-то гибкого материала, вроде нашей проволоки. Внутри холма зашумело, и ещё раз послышался знакомый скрежет. Песчинки тонкими струйками потекли в глубокую щель, с каждой секундой она делалась все более и более широкой.

Створки дверей остановились, образовав проход. Забавно видеть дыру в поросшем зеленью холме, словно отверстие, прогрызенное гигантской мышью в огромном куске сыра. Я невольно поежился, представив себе размеры этой мыши.

   – Прошу вас посетить одну из комнат моего обширного дома, и позвольте быть гидом в этой части увлекательного путешествия, – с поклоном сделал приглашающий жест улыбающийся Крохм.

   – А там всегда темно, как у негра… за пазухой? – невольно спросил Павел, заглядывая в уходящий вглубь темный тоннель.

   – Нет, только когда наступает зима или лето, осень или весна, а все остальное время там светло и бабочки! – не удержалась от колкости наша язва.

   – У гномов всегда на входе в тайнике спрятаны факелы.  Татина не права, у нас бывает светло, правда, вместо бабочек у нас порхают мотыльки, – обиженно произнес гном.