История одного пета

   – Павел, ты расскажешь нам, как освобождал крылатого зануду? И почему так долго? Наверное, заговаривал зубы людоедам сказками о своем мире и роли главнокомандующего? – ехидным тоном проговорила она.

   Уставший Павел почти без прикрас рассказал о нашей спасательной миссии. Я всего пару раз поправил его, и напомнил о своем немаловажном участии, чтобы он не присвоил всю славу себе.  Наши лошади неторопливо плелись по лесной тропинке. Мы слегка подкорректировали курс, чтобы не попасть на встречу с братьями и их неуравновешенной матерью.

   – Значит, на тебе и в самом деле амулет Корня? Я сперва сомневался, думал – таскаешь для красоты сверкающую побрякушку, – пробормотал Крохм, напоминающий рюкзак.

   – Ты тоже что-то знаешь о его свойствах? – заинтересовался Павел. – Так расскажи. Как говорил мой папа: «Длинная дорога становится короче за хорошей беседой». Вот я и думаю, что лучше побеседовать с умным гномом...

  – Так ты считаешь меня глупой? Так тебе не о чем со мной разговаривать? Так я тварь бессловесная? Так ты меня собакой назвал? Ну, ничего, я уже плюнула тебе на штанину! – надулась Татина.

   – Тана, а тебя Зара точно ко мне в помощь послала? Судя по тому, как ты ведешь себя, она задумала что-то нехорошее. Если хочешь что-нибудь сказать по делу, то говори. Но не понтуйся, тебе это не идет, – наконец-то высказался Павел, я его даже похвалил за это.

   Гном солидарно похлопал его по плечу, хотя и словил от коварного Бегунка плюху.

   – Все, я на вас обиделась, эгоисты лопоухие, болтайте о своих делишках, даже слова не скажу! – с этими словами Татина ударила пятками бессловесную лошадку и ускакала вперед.

Вот не понимаю я этих людских самочек, нервные они какие-то, непостоянные. То ли дело мои кошечки – всегда можно угадать, когда можно подойти, а когда лучше и хвоста не показывать.

   – Мне рассказывал отец, рука нашего народа тоже участвовала в создании амулета.

Два раза нанесло холодом.

   – Занудный гном, зацени – как у меня получается! – голосом Татины проговорил Павел, вернее воздух, к которому привязан гном.