История одного пета

   Татина оживилась и снова взяла на себя роль ведущей: 

   – Павел, собери дров. Возьми с собой кота, пусть он найдет по пути какие-нибудь съедобные травы, я потом выброшу ненужные. Крохм, выкопай яму для костра и надери папоротника на постели. Если вам и в радость валяться на голой земле, то я все бока отлежала. И пошевеливайтесь, нужно пораньше лечь, чтобы пораньше встать.

С такой логикой спорить бесполезно, и мы отправились выполнять задания. Долго не забуду запаха дикого чеснока в пасти, когда нарвал и принес его Татине.

   – Тана, а как там себя чувствует твой отец, который угодил головой в дыру доски? – вспомнил Павел, когда все насытились и растянулись на папоротниковой подстилке.

У костра, весело выбрасывающего в небо снопы озорных искр, было тепло и уютно.

   – Нормально. Славко к обеду очухался, но еще недельки две проваляется, пока в достаточной степени не придет в норму. Да и не отец он вовсе, а подельник – вместе коней воровали. Меня цыгане по дороге на горном перевале подобрали, как рассказывала Зара, – разоткровенничалась Татина.

   – Тогда почему же Славко наехал на меня с ножом? Чтобы вы тихо и мирно сделали свое дело, и спокойно ушли, оставив бездыханное тело лежать в навозе? – приподнялся на одном локте Павел.

   – Павел, у нас сейчас цена человеческой жизни приравнена к комку грязи – раздавил и не заметил. По твоему лицу было видно, что зашумишь и разбудишь постоялый двор. Тогда, на противоположной чаше весов находились наши жизни, а теперь подумай сам, что мы должны были выбрать? – откинула ветку в сторону Татина. – И вовсе не хотел он тебя убивать, а лишь припугнуть, чтобы ты молчал. А оно видишь, как получилось.

   – Ладно, Тана, не кипятись, все же обошлось и я даже рад, что познакомился с такой красивой, умной и доброй девушкой, – раздался Пашкин голос, – Ты само совершенство и затмеваешь взглядом чудесных глаз свет полуденного солнца.

   Ого! Никак мои уроки пошли на пользу и сейчас он охмуряет неприступную Татину. Я заинтересованно приоткрыл один глаз.

   Павел обалдело глядел на Татину, та смотрела на него, а чуть поодаль перекатывался Крохм.