История одного пета

   – Вот сейчас Павел намажет то, что врагу показывать нельзя, и расскажет про этого дивного зверя. А также про то, какой он важный человек в своем мире – сказки я с детства люблю! – продолжала веселиться Тана.

   Не понять ей, дикарке, что мужчина и стукнуть может за такие оскорбления. Привыкла за спиной Зары прятаться. Даже мне стало обидно за покрасневшего Павла. Что эта самка о себе возомнила? Ну, прихвастнул чуток, ну кто же без греха, а под линолеум зачем опускать?

   Злой Павел никак не мог распутать веревку, а это никак не помогало возможности успокоиться и ответить достойно.

Наконец, разозленный неподдающейся веревкой, болью в ноющем заду и более всего – хохочущей Татиной, Павел плюнул на веревку и решил её просто пережечь. Про нож даже не вспомнил! Достав из кармана зажигалку, он принялся за дело.

Небольшой огонек из зажигалки, заставил  замолчать Татину, которая набрала в грудь воздуха для очередной колкости. Она удивленно смотрела, как сгорают веревочные волокна.

Обугленные концы упали на ореховый куст, повисли, как уставшая змея на ветке. Из зелени куста выпорхнула малиновка и усвистала прочь.

   Удивление спутников навело меня на хорошую мысль. Когда Павел вернулся из кустов с видимым облегчением на лице, я передал ему свои соображения: «Павел, ты смог произвести впечатление. Теперь как-нибудь обыграй мобильник. Мол, ты тоже не пальцем деланный и имеешь шкатулку с заточенными душами, которые когда-то тебя разозлили».

– Павел, а что это у тебя за палочка, с помощью которой ты избавился от веревки? – упредил Татин вопрос любопытный гном.

   – Это маленький дух огня. Мы долго бились с его отцом и, когда я одержал победу, он отдал мне одного из сыновей. Правда, отдал с тем условием, чтобы я иногда выпускал его и кормил! – начал выпускать на волю свою фантазию Павел. – Но это лишь малая часть из того, что я могу сотворить в нашем мире…

Татина фыркнула, но после вида грозно насупленных бровей, скромно потупила глазки и показала своим видом, что вся во власти внимания.

Павел привязал бечевкой гнома, причем тот не забыл утянуть в карман обгорелую веревочку, чтобы не оставлять следов. Бегунок недовольно покосился на приготовления, но промолчал, подождал, пока Павел поместит свое седалище, а потом от души врезал хвостом зазевавшемуся гному. Хлестко, я даже поморщился.