История одного пета

– Конечно, захаваем! Не пропадать же добру посреди леса, а так нам на пару дней его хватит.

– Э-э-э, люди! Вы же не едите гномов! Так во всех наших книгах написано… По крайней мере, в северной части материка не едят, – менее уверенно сказал маленький грубиян. – Я разрешаю отдать вяленое мясо, освободить меня и отправиться восвояси. Преследовать и сниться вам по ночам не буду, обещаю.

– Мне больше нравятся его упитанные ляжки, возьму их, а остальное ты можешь забрать себе. И беличья шапочка как нельзя лучше подойдет к моим волосам, – все также плотоядно проворковала Тана и, достав небольшой нож, начала подрезать ноготки.

– Спасибо, ты знаешь, как я люблю жареные пальцы, вот так подфартило. Ещё посмотри на его длинный нос, как раз такого я давно уже не пробовал. Не, я не вспомню сейчас, когда мы с тобой последнего гнома разделывали, зато помню какое у них нежное мясо! – продолжал играть Павел и тоже достал нож.

И я внес лепту – вышел вперед и начал кровожадно облизываться.

– Котик, зачем ты их привел? Я честное слово не хотел тебя кушать, это просто шутка. Не убивайте меня, пожалуйста, а то папа с мамой очень огорчатся. Один я у них, и позаботиться некому будет на старости лет, и стакан с водой никто не поднесет, и редкий алмаз не покажет, – окончательно раскис гномик. – Отпустите меня, и они вас по-королевски наградят.

– Павел, он сказал «пожалуйста», а этого от гномов почти никто не слышал. Наигрубейший народец, хотя справедливый и очень трудолюбивый. Давай поможем, берись вон за те сучья и тяни на себя! – смилостивилась над запуганным гномом Татина и подошла к пленившему его дереву.

– Раз, два, три и взяли! – скомандовал Павел.

Шероховатый ствол качнулся туда-обратно и примостился на том же месте. Гном взвыл. Таким образом, они брались еще раз пять, пока не освободили ногу гнома.

Дополнительный квест выполнен.

Авторитет игрока и питомца вырос в глазах гнома.

Скрытая награда будет открыта в ближайшее время.

Гном кинулся растирать затекшую ногу, потом покатился по земле и тихо поскуливал, когда кровообращение начало восстанавливаться. Наконец поднялся и, отряхнувшись от листвы, обратился к Павлу.

– Спасибо тебе, благородный сын своего отца, – затем повернулся к Татине. – Спасибо тебе, красивейшая дочь своей матери.