История одного пета

Павел слушал ее, открыв рот, и успев проглотить трех мух.

 – Потом Стим, вкусивший крови, начал войну с соседним королевством Лавренией. Всегда и во всем ему помогал Гарион. Никто и никогда не видел короля без его сопровождения. Говорят, что в Лаврении появились глашатаи, которые передавали обращение Стима Грозного: «Вам дается два дня, для того, чтобы сложить оружие и преклонить головы пред нашим королем. Иначе живые позавидуют мертвым!!!»

– Офигеть! – скривился Павел. Я-то знал почему, но вышло убедительно, будто он и в самом деле сочувствовал.

– Глашатаев, конечно, повесили, но кто-то все же переметнулся. Остальные основательно готовились к жестокой бойне. Когда время, отпущенное на раздумье, истекло, лавренийцы начали преображаться. Они, как и сталлийцы, стали безучастны к своей судьбе. Они жили, но их уже ничего не интересовало и не волновало. Гарион творил злое колдовство – при завоевании Лаврении не пролито ни капли крови.

   – Это как так?

   – Выбегавшие из городских стен люди останавливались и вставали, как вкопанные. Воины Стима ходили и раздавали щелбаны безучастным истуканам. И эти истуканы вернулись к обычной работе. Потом глашатаи появились в Мурашии и Лапинии. Уже больше народа переметнулись к Стиму, однако были и те, кто собрался яростно сопротивляться. Люди искали Корня и Железера, но не смогли их обнаружить. Эти королевства постигла та же участь, что и Лаврению, везде люди становились безразличными к своей судьбе, – Татина повернулась к Павлу, а тот, только что морщившийся, тут же выпрямился в седле и сделал заинтересованное лицо.

– Круто тут у вас.

 – Знаешь, Павел, мы с нашим табором проходили эти королевства. Жители в них такие, словно из них вынули стержень, они ходят, дышат, разговаривают, но в глазах нет жизни. Дети не играют, не умеют улыбаться. На наши представления никто не обращает внимания.

От ее рассказа и краски леса не казались такими уж яркими, и сам лес как бы притих, внимая Татине.