История одного пета

– МЯАААААУУУ!!!

Эй! А как же я? Куда без меня-то? Девчонка вопросительно взглянула на Павла, тот согласно кивнул, она опасно нагнулась и подхватила меня на руки. Так как на конях не было атрибутики в виде седел и поводов, я слился в одно целое с доской. 

И да простит меня за царапины бессознательный незнакомец. Я нечаянно…

Девчонка убедилась, что мы с мужичком не навернемся по дороге, жестом указала Павлу следовать за ней и ударила каблуками по крутым бокам коня. Мы полетели по ночной степи, ноги коней бесшумно пожирали расстояние, вдали зарождалась рубиново-алая заря.

   Я вдыхал прояснившимся обонянием запах конского пота и параллельно наслаждался ароматом немытых волос пострадавшего убийцы. На мускулистой шее болтался мешочек темно-зеленого цвета, и тоже пах отнюдь не розами. Ко всему можно привыкнуть, в том числе и к неспешной тряске коня. Сказались волнения недавнего времени, и я задремал в такт покачиванию.

Глава 5

Пробуждение нельзя назвать сказочным явлением, если только перед носом не благоухает миска со сметаной.

Выпадение из сна в обыденную реальность – всегда жестокий удар по расшатанным нервам. А когда Пашка выходит из игры, то у него порой такие глаза… Вот как у быка, которому ударили в лоб кувалдой, но только разозлили. 

Увы, мои нервы пострадали и в этот раз. Утро началось с яркой демонстрации неуважения к моей персоне, когда схватили за шкирку и скинули на мокрую от росы траву.

Я не до конца проснулся, но что есть силы вцепился в ногу предполагаемого обидчика.

 

Ох, мать моя кошка! 

Такого количества грязи я не помню с тех пор, как маленьким котенком упал в сточную канаву и нахлебался невкусного ила. Сапог обидчика не выказал никакого удивления и озабоченности по поводу неожиданного очищения. Молчаливо остался стоять и вонять конским навозом.

Сам обидчик, крупный мужчиной с большой окладистой бородой, вновь фамильярно схватил меня за шкирку, поднес к лицу и ощерился гнилыми зубами.

А уж запах изо рта… словно он полчаса целовался взасос с давешними пьянчугами постоялого двора. Я попытался достать смеющееся лицо хоть краешком когтя – безрезультатно. Лишь дергался и истошно орал. 

Ну да, орал, но это не от страха, а только лишь от лютой ярости!

– Кахун пернс! – прохрипел мужчина и заржал над моими тщетными попытками. Потом отшвырнул меня в сторону и склонился над связанным Павлом.