История одного пета

Лев оглушающее взревел, сразу же забыв о гномах. Он начал метаться вправо и влево, кататься по земле, стараясь сбить поглощающую его воду, но та стекала с его боков вместе с грязью и снова устремлялась вверх. 

Земляное чудовище вертелось на месте, рычало, кидалось на разбегающихся людей, но тем не менее таяло на глазах. Все это продолжалось недолго, вскоре еще одна земляная куча украсила нашу милую полянку.

Зара снова позвала Заниссу, но та сделала вид, что ужасно занята пролетевшей птичкой и умчалась в лес.

«Спасибо тебе, моя кошечка!» – крикнул я вслед.

Павел встал над кучей грязи, которая совсем недавно была устрашающим львом. Его руки ходили ходуном от усталости, ноги подгибались, а взгляд стал блуждающим, словно он опять хлебнул из бутылки остатки отцовского гуляния. «Ты как, Павел? Еще один враг остался, сможешь выдержать?» – спросил я его, пока гномы, очухавшиеся после ударов льва, натирали его лечебной мазью.

Да, выбора действительно не было, поскольку Гарион начал приближаться к нам, волоча по земле свой потрескивающий кнут. Несколько отчаянных храбрецов из числа бывших узников Башни Безмолвия заслонили своей грудью тяжело дышащего Павла. Напрасно, несколько ударов кнута очистили путь.

– Отойдите все, это наши разборки! – прохрипел Павел и оттолкнул союзников прочь, встав перед приближающимся волшебником в полный рост.

Глава 40

– Отдай амулет, мальчишка, и проваливай прочь! Ты и так испортил мне все, что можно. Отдай амулет!!! – грозно прорычал Гарион, остановившись почти вплотную к моему другу.

– Зачем же тогда его давали? Если сами могли справиться и без него? – Павел выводил Гариона на разговор, чтобы выиграть хотя бы немного времени для отдыха.

– Я все тебе сказал, не хочу опять начинать этот разговор! Расскажи об амулете, отправляйся домой и дай этому миру свободу! В твоем мире люди избавились от нелюдей и теперь активно избавляются друг от друга, я не хочу этой участи для своей земли! – окончательно выйдя из себя, воскликнул Гарион.

Павел оглянулся на бывших узников, на грязные лица, на израненные тела и порванные одежды. Те молча смотрели на него, но их глаза были красноречивее многочасовых философских диспутов.

– Ты знаешь мой ответ. Уйди и дай жить другим так, как они хотят! – Павел смотрел прямо в глаза сдвинувшего брови старца.