История одного пета

– Сдавайся, Гарион, твои козыри биты.

– Так это же Гарион, верховный маг! Так вот из-за кого мы здесь очутились! Не прячьтесь, вам все равно воздастся по заслугам! Мы все помним, господа стражники! – из толпы людей начали раздаваться возгласы.

Люди понемногу приходили в себя.

– Ну, слава Великому кузнецу, а я уж думал, придется пойти на корм рыбам, – с облегчением выдохнул Крохм и выбрался на берег. За ним последовали и остальные.

Так получилось, что на пляже вновь образовались две стороны. По одну стоял Гарион с приспешниками, а по другую Павел с соратниками и очнувшимися людьми.

– Так вы все помните? – спросил Павел у пожилого мужчины в лохмотьях.

– Еще бы, как затмение какое-то нашло. Все помнишь, все понимаешь, но сделать ничего можешь, кроме того, что приказывают. Но зато теперь мы все напомним и тем, кто приказывал, – мужчина яростно сверкнул глазами в сторону отошедших стражников.

Стражники сжались за спинами Кана и Гариона. Видимо, им есть о чем вспоминать. Татина стояла смирно, даже не комментировала происходящее.

А он стоял, не выпуская из израненных рук огненный меч, с гордо поднятой головой и нежным цыплячьим пушком над верхней губой. Воплощение Данко, Спартака и немного Мюнхгаузена в одном флаконе. 

Вот он накрыл мечом амулет и скрыл его от посторонних глаз, затем волна холода прокатилась по пляжу и Пашкины царапины стали затягиваться на глазах. Чего нельзя было сказать об остальных присутствующих. Гномы мазали друг друга и орка заодно своей лечебной мазью, а Кан прикладывал к ранам своих бойцов какие-то травки.

В этот момент Гарион что-то прошипел, и Кан заметно съежился. Он на глазах пытался сделаться меньше, но Гарион не позволил ему этого сделать.

– Не уходи от ответа, брат! А попытаешься перейти в лягушку, сразу же сделаю из тебя деликатес, – под испепеляющим взглядом Гариона, Кан втянул опущенную голову в плечи и начал носком сандалии застенчиво ковырять песок.

– Брат… – начал было Кан, но Гарион не дал ему договорить, так злобно сверкнув глазами, что Кан только каким-то чудом не превратился в кучу пепла.

– Потом поговорим, когда желание убивать немного поутихнет, – словно капли из старого крана цедились слова из узкой щели рта.

Татина от этих слов трепыхнулась, но тут же вскрикнула, когда Гарион покрепче взял ее за локоть. При этом Павел едва заметно дернулся. Но заметил не только я, его движение заметил и Гарион.