История одного пета

Готовь закуски, девочка моя, к нам гости скоро пожалуют, – Кан повернулся к Татине и насмешливо подмигнул. Та начала подражать недавним действиям Кана, то есть закопошилась в сумах, доставая всю снедь, что там осталась.

У меня же внутри поднималась и крепла уверенность, что нашему приключению приходит окончательная и бесповоротная амба. А Павел так все и не отзывался!!!

Я уже совсем отчаялся и собрался с поднятыми лапами идти сдаваться бульону и мясу, чем пропадать на голодный желудок и покусанное тело, когда в моем сознании возник далекий Пашкин голос: «Кешка! Ты еще живой?» Какой же он все-таки заботливый!!!

«Твоими молитвами, друг мой, исключительно твоими молитвами!» – ответил я ему, причем постарался вложить в мысли как можно больше сарказма.

«Не сердись на меня, объясню все потом! Опиши в двух словах ситуацию на поляне?» – Павел так и не появился в поле зрения, оставаясь под землей.

Ну, я и передал ему два слова, не считая предлога, которые наиболее часто употреблялись в компании выпивающих на лавочке мужчин.

«Не ругайся и не сердись, счет идет на секунды. Так что давай рассказывай, что у вас там творится!!!» – снова спросил он со всей строгостью, на которую был способен.

Да я и сам понимал, что закончились детские игры, и началось что-то более серьезное, но такой уж у меня характер и ничего не могу с собой поделать. Как мог кратко и по существу, опуская свои домыслы и догадки, я рассказал о проказах Кана. В ответ тишина, никаких мыслей в сознание не поступало, а тут еще и птицы в лесу притихли.

Раздавался голос Кана, дающего указания Татине, стук ножа по дереву, когда та резала мясо и овощи на покрытой платком валежине, да шелест волн вперемешку с шорохом камыша. Далекий треск, посапывание лошадей и похрапывание гномов я в расчет не брал.

«Павел, а ты где? Чего молчишь? Ушел что ли?» – спросил я с замиранием сердца.

«Думу думаю, вот и молчу. Ладно, сиди, где сидишь и не высовывайся, я скоро!» – раздались Пашкины мысли и все, снова молчание в эфире.

Жизнь становилась все лучше и лучше – муравьи продолжали свое мерзкое дело, Татина кашеварила, не отвлекаясь ни на что, Кан радовался неизвестно чему, а это неизвестно что с грацией танка перло через лес в нашем направлении. Треск и ругань становились все более отчетливыми, кто-то один громко распекал провинившихся людей.