История одного пета

Их освобождением от цепей решили заняться позднее.

Мы спустились и подъемник, облегченно вздохнув, вновь заскользил вверх. Татина проделала обычную процедуру с надзирателями, их тут лежало аж десять человек, а мы подошли к воротам, из-за которых раздавался крик. По пути освобожденные вооружились более серьезным оружием, подобранным у спящих надзирателей. Исполненные решимости драться до победы или умереть, бывшие пленники дожидались спуска своих товарищей. От них веяло такой энергией, такой отчаянной злостью, что мои когти сами собой стали сжиматься и разжиматься, готовые впиться в того, кто посмеет встать на пути к свежему воздуху и солнцу.

Прикованные к барабану подъемника бесстрастно взирали на нас и продолжали крутить колесо.

Старик-подъемник привез оставшихся наверху, те лишь покачивали головами, удивленные увиденным. Крик за воротами затих, зато в моих ноздрях защекотало, и я чихнул – в щель под воротами пополз отвратительно пахнущий зеленый дым.

– Они запалили Костер Тревоги, – сказал человек со шрамом.

– Последний раз его поджигали сорок пять лет назад, когда свежеприбывшая партия заключенных подняла бунт. Много народу тогда полегло, весть об этой бойне облетела все королевства. Максимум через сутки сюда прибудут отборные войска, так что нам лучше немного поторопиться.

Все согласились с его словами и, отодвинув здоровенный засов, с боевыми кличами высыпали во двор.

– Орите погромче, может быть разбудите кого, – проворчал стоявший у костра Колун. – А лучше вернитесь обратно в Башню, и я замолвлю за вас словечко.

Иначе вас наверняка убьют.

– Колун, а ты почему не спишь? – спросил Кан. – Или похлебка не по вкусу пришлась?

– Язва у меня, вот и питаюсь отдельно ото всех – миролюбиво сообшил Колун. – А ведь я сразу догадался, чьих это рук дело, старый Кан. Я тебя видел еще мальчишкой, когда в горы лазил орков дразнить. Но не поверил сперва своим глазам, а оно вишь как вышло, – он обвел взглядом лежащих как попало коллег, над которыми деловито сновала Татина и горько вздохнул.

Потом окликнул нашу егозу. – Красавица, умоляю – сына не трогай! Один он у меня остался, хоть и засранец, но все же родная душа!

Татина нерешительно остановилась возле казначея, вопросительно взглянула на Кана, тот согласно кивнул и снова повернулся к Колуну.

– Она не тронет его, если ты покажешь, куда направились Монд и остальные.

– Как куда? В свои города, конечно. Правда почему-то по другой дороге, на север, – Колун махнул рукой в сторону и присел около сына.